Смертельная месть - Андреас Грубер
— Нет, Камила, этого я от тебя не хочу, — заверил он ее. — Мне нужна информация. И все.
— Но я ничего не знаю.
Он придвинул свой стул, развернул его и сел, положив руки на спинку.
— Какой номер комнаты у миссис Радтке? Во сколько ты должна принести ей ужин? Сколько мужчин в ее комнате? У скольких из них оружие? У скольких есть рация?
Камила сглотнула, посмотрела на фотографии, затем прочистила горло.
— Я не могу вам этого сказать. Эти мужчины — сотрудники полиции, а женщина участвует в программе свидетелей…
— Программе защиты свидетелей, — поправил ее Леман. — Откуда ты знаешь?
Она опустила взгляд.
— Я случайно это услышала. Один из мужчин разговаривал по телефону, когда я принесла даме ужин.
— Ты можешь мне все рассказать, потому что никто из этих мужчин никогда не узнает, что я получил эту информацию от тебя.
Камила снова взяла прядь волос в рот и на мгновение задумалась.
— Сосредоточься, Камила, у нас есть время.
Она закрыла глаза и рассказала все, что знала, и это было даже больше, чем надеялся Леман.
Наконец он улыбнулся.
— Спасибо. Это оригиналы фотографий, других копий нет. Можешь оставить их себе.
Не колеблясь, она взяла пачку снимков и спрятала ее под фартуком.
— Правда, я должен попросить тебя еще кое о чем. — Он поднялся со стула, сунул руку в карман брюк и вытащил белый бумажный пакетик. — Внутри порошок, который…
— Я не хочу иметь ничего общего с наркотиками!
— Камила, это не наркотик, это просто быстродействующее снотворное. Я хочу, чтобы ты подмешала этот порошок в три бутылки с водой, которые принесешь в комнату фрау Радтке сегодня вечером.
— Но фрау Радтке не пьет воду, только свежевыжатый апельсиновый сок.
— Я знаю — она и не должна пить эту воду, только ее охранники.
Камила кивнула.
— Ты сможешь это сделать?
Она сунула руку под фартук, вероятно, чтобы убедиться, что фотографии все еще на месте.
— Но почему? Я уже сказала все, что знаю…
— Если ты окажешь мне эту маленькую услугу, то можешь оставить себе золотую коробку для сигар. На самом деле она не от Кастро. И сделана не из настоящего золота. Но внутри лежат пять тысяч немецких марок. И они принадлежат тебе. Подумай об этом!
Она сглотнула. И затем, недолго думая, схватила бумажный пакетик.
Через полчаса после ужина Радтке заметила, что что-то не так. Один из полицейских отлучился в туалет и не вернулся; второй уснул прямо за столом, опустив подбородок на грудь; а третий сидел на диване, стонал, обильно потел, тер подбородок, ругался и пытался дотянуться до рации, но она выпала у него из рук. Когда он наклонился за ней, то заснул, согнувшись.
Она посмотрела на бутылки с водой, взяла одну и понюхала. Ничего! Затем поспешила в соседнюю комнату, где находился туалет ее роскошного гостиничного номера, и постучала в дверь. Никакой реакции!
— У вас все в порядке? — крикнула она, нажимая на Ручку.
Полицейский со спущенными штанами сидел на унитазе, руки свисали по бокам, а голова была прислонена к стене. Он тоже спал. Было отчетливо видно, как поднималась и опускалась его грудная клетка.
«О боже!» Радтке бросилась обратно в гостиную и сняла трубку. Но гудка не было, только свистящий шум. Она судорожно соображала. «И что теперь?» Подбежала к мужчине на диване и дважды сильно ударила его по щекам ладонью, но тот лишь пробормотал что-то невнятное. Затем она дрожащими руками выплеснула ему в лицо полстакана воды, но он только хмыкнул.
«Плохо дело». Как ее бывший начальник узнал, где она прячется? Будучи секретарем крупнейшего застройщика Бранденбурга, она полгода назад решила собрать все компрометирующие материалы о коррупции, взятках, картельных сговорах в сфере строительства, спекуляциях с недвижимостью, фальшивых счетах-фактурах, фальсифицированных оценках и искусственно завышенной арендной плате и тайно вынести их из офиса. Когда она посчитала, что имеет на руках достаточно данных, она пошла в полицию. Прокурор допрашивал ее в течение пяти дней, а затем, за две недели до суда, включил в программу защиты свидетелей из-за серьезности обвинений и заверил, что в Ростоке она будет в полной безопасности.
«Ни в какой я здесь не в безопасности!»
Она подняла рацию с пола и стала наугад нажимать кнопки, но, кроме шипения и потрескивания, ничего не услышала. Все-таки она двадцать лет была секретарем, а не радиолюбителем.
«Что делать? Сбежать или торчать здесь?» Она посмотрела на дверь. Затем решила остаться и переждать. По крайней мере, именно так ей советовали поступить в чрезвычайной ситуации. Она побежала к двери, чтобы запереть ее и придвинуть к ней комод. Но не успела — дверь распахнулась прямо у нее перед носом, и она упала на пол. Все произошло так быстро, что она даже не успела закричать. Находясь в полубессознательном состоянии, увидела, как вошли двое мужчин и огляделись. Они были одеты в одинаковые черные костюмы, без масок, один был белобрысый, другой — коренастый и седой. Оба в возрасте, однако двигались энергично и ловко.
Блондин схватил ее за руку и без труда поднял с пола. Он приложил палец к ее губам.
— Ни слова! — Затем он приставил дуло пистолета к ее боку. По длинному стволу она поняла, что оружие с глушителем.
— Отпустите меня! Я ничего не скажу! — закричала она.
— Слишком поздно!
— Я…
— Заткнитесь и идите со мной!
Он подтолкнул ее к двери, где их ждал второй мужчина. Они оба потащили Радтке по коридору к лестничной клетке. Блондин снял пиджак и накинул его на руку так, чтобы не было заметно пистолета. Теперь она увидела, что на нем широкие черные подтяжки.
— Я ничего не скажу… — зарыдала она.
— Заткнитесь, я сказал! — прошипел мужчина. — Если услышу от вас даже писк, то нажму на спусковой крючок.
Радтке сглотнула. Мужчины открыли тяжелую противопожарную дверь и потащили ее вниз по лестнице, этаж за этажом, в подвал. Там путь пролегал по узкому коридору, где пахло известью и бетоном, а по потолку тянулись красные трубы отопления. Надежды Радтке на то, что они пройдут мимо ресепшен, рухнули. Вместо этого мужчины направились к входу для доставщиков и вытолкнули ее через дверь на заднюю парковку. Затем ее повели через улицу к побережью.
Вечернее солнце отражалось в волнах. Мягкий ветерок разносил запах водорослей и соленой воды. «Они ведут меня в гавань для яхт!» — осенило ее К этому времени дня туристические катера уже давно вернулись на пирсы,
