Смертельная месть - Андреас Грубер
По подергиванию плеч Бена Хэтти поняла, что ее младший брат плакал и молча все терпел. «О боже, нет!» Хэтти прижала кулак ко рту, чтобы не закричать во весь голос. И чем дольше она наблюдала, как ее мир рушится, тем хуже ей становилось.
— Мерзкая сволочь!.. — воскликнула Хэтти сдавленным голосом.
Ее отчим не имел никакого отношения к странному поведению Бена — больной была ее мать. Так что Ясмин была права. Бен вел себя странно и в присутствии матери. Возможно, только в присутствии матери. А Хэтти напридумывала всякого, потому что хотела видеть это именно так. Потому что все остальное не имело бы смысла.
Но теперь она должна была это принять. Ее мать была определенно больна и домогалась собственного маленького сына! Вероятно, уже несколько лет. Эта мысль была невыносима для Хэтти. «Почему ты это делаешь?»
Она быстро прокрутила запись до следующего эпизода, в котором мать внезапно отпустила Бена, быстро надела на него пижаму, толкнула его в кровать и накрыла одеялом. Хэтти заподозрила причину, потому что в следующий момент в автодом вошли два человека. Хэтти увидела очертания обоих на сером фоне. Это были Герлах и Ясмин. Герлах уже потянулся к выключателю, но остановился. Либо он решил, что Бен уже спит, либо мать попросила его не включать свет. Звука ведь не было.
На дисплее она увидела, как Ясмин вытирает волосы полотенцем и смотрит в камеру светящимися белыми глазами. Этот эпизод длился недолго. Внезапно кемпер затрясся. Изображение стало размытым. Видимо, кто-то резко распахнул дверь. Или Герлах споткнулся и налетел на нее. Возможно, в автодоме был кто-то еще. Этого нельзя было разглядеть в последовавшей суматохе, поскольку тела лихорадочно двигались туда-сюда. Она увидела широко раскрытые белые глаза Ясмин, затем камера опять дрогнула, и потребовалось несколько секунд, чтобы изображение снова сфокусировалось. Она практически прижалась лицом к экрану и прищурилась, чтобы лучше видеть. Судя по всему, Герлаха вытащили из кемпера, а Ясмин с матерью последовали за ним на улицу.
Внизу экрана можно было видеть, как Бен вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати и пополз на четвереньках по полу. «Что, черт возьми, там происходит?» Бен откинул крышку люка, где обычно находился бак с водой, — теперь он, кстати, стоял снаружи. Ее брат вытащил также огнетушитель и ящик с инструментами и протиснулся в углубление в полу. Затем он захлопнул крышку над собой.
«Черт меня побери!»
Хэтти остановила запись, закрыла камеру и отложила ее в сторону. Затем, с колотящимся сердцем, она проползла в темноте к люку в полу, нащупала ручку и потянула за нее. «Пожалуйста, пусть он все еще остается там!»
Было так темно, что Хэтти ничего не могла разглядеть. Она вслепую опустила руки в углубление и пошарила там. Коснулась чего-то мягкого. В далекой вспышке молнии она увидела копну рыжих волос.
— Пожарная кнопка! — воскликнула она.
Тело Бена было теплым. Он лежал, скорчившись в отсеке для хранения и засунув большой палец в рот. Тихо дыша, он крепко спал.
— Хэ-ээтти! — снаружи раздавались уже несколько голосов. Лучи фонариков блуждали по окнам.
— Мы здесь внутри! — громко крикнула Хэтти.
Несколько лучей осветили автодом. Возбужденный гул.
— Быстрее! — услышала она женский голос. Судя по всему, сотрудники полиции теперь бежали к ним.
Бен пошевелился и тихо застонал.
«Камера!» — опомнилась Хэтти.
Она быстро схватила рюкзак Бена, расстегнула его и сунула внутрь камеру и книгу. Не успела она закрыть замок, как кто-то вошел в автодом и посветил внутрь фонариком. Из-за ослепляющего света она могла только предположить, что это была психолог.
— Что ты здесь делаешь? — спросила женщина.
Хэтти просунула руку в углубление и, приложив немало усилий, вытащила Бена.
— Я нашла своего брата.
И когда она прижала Бена к себе, по ее лицу потекли слезы.
Глава 24
Снейдер спустился на берег Майна. Он еще два раза попытался дозвониться до Герлаха, но потом сдался. Отныне пусть этим занимается исключительно Мартинелли. Он закурил сигарету, глубоко затянулся и долго не выдыхал дым. Может, поехать на такси домой? Или обратно в БКА? В настоящий момент там было особо нечего делать. Теперь нужно терпеливо ждать. А терпением он никогда не отличался.
Он уставился на звездное небо. На самом деле ему тоже следовало бы хорошенько выспаться, как он рекомендовал Мийю и Марку, но он был слишком напряжен внутри и знал, что не сможет сомкнуть глаз. Конечно, он мог бы принять таблетки, но хотел приберечь их на случай крайней необходимости. Когда будет в полном отчаянии, потому что не сможет добиться никакого прогресса в этом деле. А этот момент скоро настанет.
По крайней мере, свежий воздух пойдет ему сейчас на пользу. На другом берегу реки находился тускло освещенный грузовой терминал с контейнерами, а ниже по течению виднелось несколько домов, свет которых отражался на черной поверхности Майна. Мимо проходило грузовое судно, на котором горели только навигационные огни, — медленно и лениво, словно тяжело нагруженный темный корабль-призрак. Снейдер наблюдал, как оно исчезло в темноте. Неосознанно он направился вдоль берега. И теперь добрался до места, которое выглядело совершенно безлюдным. В конце берегового вала в сторону реки торчали ветви буйно разросшихся кустарников, за которыми течению противостояли несколько деревянных причалов с прогнившими сваями, а вода пенилась в маленьких бухточках. Пахло затхлостью.
Он хорошо знал эти края. Видимо, не случайно подсознание привело его сюда во время ночной прогулки. Он пошел по потрескавшемуся асфальту к заброшенному паромному терминалу. У берега все еще стоял старый пассажирский паром — его стальные тросы, покачивающиеся на ветру, мерцали в лунном свете.
Вскоре он увидел хижину из металлических гофрированных панелей. Здесь, в бывшем служебном жилье паромщика, в последнее время обитал Кшиштоф. У него не было ни детей, ни дальних родственников. Кроме Снейдера, не осталось никого, кто мог бы разобрать имущество Кшиштофа после его смерти, хотя это вряд ли потребует больших усилий. Никаких особых ценностей там, конечно, не было, за исключением одного или двух нелегальных пистолетов, пары ножей, стопки порножурналов, ящика спиртного, ну, пожалуй, пакетика кокаина и, возможно, нескольких сотен евро наличными. В принципе, весь хлам можно было выбросить.
Кое-что он подарит Мартинелли, а часть оставит себе на память. Некоторые вещи, о которых никто не должен был узнать, придется уничтожить, а остальное можно вывозить скопом.
