Смертельная месть - Андреас Грубер

— Ты ведь больше не будешь агрессивным, правда, Варрава?

Варрава молчал.

— Твое выступление перед комиссией было первоклассным, но нас тебе не обмануть, — прорычал лысый старик. — Ты животное и всегда им будешь. У тебя не все в порядке с головой, поэтому ты точно облажаешься.

— Но одно не изменилось. — Очкарик засунул большие пальцы за ремень, на котором висели перцовый баллончик и дубинка. — Маленькие мальчики все так же кричат, когда их насилуют, а тела кровоточат, когда их вскрывают.

Варрава хмыкнул, его веко дернулось.

Лысый ухмыльнулся.

— Это навевает приятные воспоминания, верно? Я уверен, мы скоро увидимся снова. Тюрьма Вальдхайм ждет тебя с распростертыми объятиями.

— И тогда уже навсегда, мой друг, — добавил очкарик. — Могу поспорить, что ты не доедешь и тридцати километров до Хемница, прежде чем сорвешься. Твой мозг перегорит, как трубка сломанного телевизора, когда ты увидишь там всех этих парнишек.

— К тому же сейчас лето, — сказал лысый. — Мальчики в шортах.

Варрава сглотнул.

— Бы божете… прекратить?

— Понятия не имею, что ты говоришь. Тебе следовало исправить свою заячью губу, пока у тебя была такая возможность, уродец. — Лысый просунул в щель бланк. — Подпиши это!

Дрожащими пальцами Варрава потянулся к ручке, висевшей на цепочке. И нацарапал ею свое имя на документе: Хельге Варрава. Но из-за того, что он нажал слишком сильно, ручка переломилась посередине, а пружина выскочила.

— Варрава! Ты только что испортил государственную собственность, — сказал очкарик. — Это может стоить тебе еще пяти лет, если мы тебя выдадим…

— Но мы не такие. — Лысый убрал руку с коробки, которая хранилась в подвальном помещении почти три десятилетия, поднял крышку и вытащил опись. — Что у нас тут? Пара старых кожаных ботинок с ломкими шнурками, ремень с пряжкой в виде черепа, рубашка, старое удостоверение личности, пачка презервативов и двести пятьдесят только что отпечатанных марок Германской Демократической Республики. Однако администрация тюрьмы была настолько любезна, что обменяла твои старые купюры на новые немецкие марки. За эти годы ты скопил еще три тысячи марок. — Из пачки банкнот лысый вынул несколько купюр — около тысячи марок — и сунул их в карман брюк.

— Это за то, что мы не расскажем, что ты сломал ручку, — прошептал очкарик.

— И наконец, твой старый складной нож, — сказал лысый. — Довольно длинный клинок. Ты понимаешь, что мы не можем тебе его выдать.

— У него настоясяя золтая ручка.

— Да, знаю, позолоченная деревянная ручка красивая, но это ради твоей же безопасности, Варрава. Смотри… — Лысый просунул оставшиеся немецкие марки в щель. — На это ты сможешь купить новый нож с еще более длинным, широким и острым клинком. А он тебе понадобится, не так ли? На случай, если кто-то из малышей будет сопротивляться.

Сонные артерии Варравы вздулись, вены на висках бешено пульсировали. Он почувствовал, как его лицо покраснело, когда он посмотрел на нож. Это была единственная ценная вещь, которой он когда-либо владел. Бесконечные годы в тюрьме он почти каждый день думал о своем ноже, и эти мысли поддерживали его. Ручку изготовил его отец — настоящий ювелир старой школы.

Лысый спрятал нож под столом и просунул в щель остальные вещи Варравы. Варрава взял только удостоверение личности, деньги и ремень. И ушел, не сказав ни слова.

За воротами тюрьмы в тени дерева стоял большой черный фургон. Фары мигнули один раз, когда Варрава переходил пыльную дорогу. Длинными медленными шагами он направился к фургону. Мимо проехало всего несколько машин. Местность была пустынной, но здесь все равно чувствовался привкус и запах свободы.

У Варравы в тюрьме было всего несколько друзей. Почти никто не хотел иметь с ним дело. Большинство знали, что одного неверного слова было достаточно, чтобы привести его в ярость. В этом фургоне его ждали парни, которые уже освободились из Вальдхайма до него. Он не был уверен, приедут ли они, но они его не подвели. По его щеке даже скатилась слеза. Теперь они его отвезут в город, и он имел достаточно денег, чтобы снять себе небольшое жилье и купить хорошей еды.

Когда он подошел к фургону, боковая дверь открылась и к нему протянулись две руки.

— Привет, Варрава, старина!

Он ухватился за них и забрался внутрь.

— Спаибо, что… всретили мея. Я… — Варрава умолк.

В задней части салона сидели двое мужчин. Пожилой в берете и странных маленьких очках, держащихся на носу без дужек. Второй — немного моложе, загорелый, с белокурыми волосами и в широких черных подтяжках. Третий мужчина сидел за рулем. Варрава был ошеломлен: он не знал никого из троих.

— Кто вы?.. — пробормотал он, вспомнив слова лысого и очкарика. — Я не хочу сноа в тюрьму.

Двое мужчин на заднем сиденье переглянулись.

— Не волнуйся, ты туда не вернешься, — сказал старик в берете.

— Нет? — Варрава снова улыбнулся.

— Нет! Ты вообще никуда больше не пойдешь.

Блондин сделал Варраве укол в плечо. В это же время старик вонзил ему в бедро вторую острую иглу.

Варрава даже не почувствовал уколов.

— Что… это? — Он посмотрел вперед на водителя и увидел в зеркале заднего вида его прищуренные хитрые глаза.

— Полковник? Что, не действует? — спросил водитель. Его голос звучал странно. Варрава знал акцент по тюрьме — это польский.

Варрава тем временем упал и сильно ударился головой о металлический пол. Позади него закрылась раздвижная дверь, а затем фургон тронулся с места.

Последнее, что он увидел, был старик в берете, наклонившийся вперед.

— Погнали, Кшиштоф!

Часть третья

Понедельник, 4 июня

Вечер

Глава 16

Снейдер, Марк и Мийю до вечера просидели в конференц-зале, и большую часть времени Крамер тоже был подключен по видеосвязи.

Поскольку ответа от польской полиции еще не пришло, Крамер попытался связаться с «Польска-Мобил-Ком» в частном порядке, чтобы в обход получить данные о местоположении мобильного телефона в момент звонка.

— Мне пришлось заплатить за это триста евро…

— Для таких случаев у БКА есть счет, — прервал его Снейдер. — И что узнали?

Ответ Крамера был отрезвляющим:

— Где-то в районе Большого Гданьска.

— И это все, что известно вашему контактному лицу?

— Оно не дает больше никакой информации.

— Хочет еще денег?

— Я уже пытался предложить, безрезультатно.

— Вот черт!

Теперь оставалось только ждать. Пока они не получат точное местонахождение от польской полиции, все остальное будет поисками иголки в стоге сена. И как назло в таком городе, как Гданьск! С населением почти в полмиллиона человек портовый город