Кровь служанки - Алеся Кузнецова
– Тебе ведь не безразличен Олег Витальевич, верно?
Юля вспыхнула. Щеки сразу покраснели, как будто Эва упомянула имя, которое нельзя произносить вслух.
– Я ничего не… он… капитан и мы просто делаем свою работу, – забормотала девушка, потирая, зажатый в руке край папки.
Эва мягко ее остановила:
– Юля, я же слышала историю, как ты стала следователем. Вот так взять и поменять работу… Не просто поменять, а учиться целых пять лет новому делу… Юля, я тоже женщина и кое-что понимаю в таких вещах.
Юля прикусила губу, пытаясь спрятать все, что и так поняла Эва.
– Это… это просто работа, – прошептала она. – И капитан… он строгий. Требовательный. И умный. Очень. Я просто набираюсь опыта рядом с ним.
Эва чуть наклонила голову, глядя ей прямо в глаза:
– Юля, что здесь происходит? Почему у меня ощущение, что он здесь не ради нас, а ради Федора?
Юля вскрикнула тихонько и зажмурилась.
– Мне же не показалось, верно? Ты защищаешь его, ты полностью на его стороне. Но он тоже человек и может иногда вести себя непрофессионально. Ведь не было объективной причины после смерти историка запирать нас всех в замке?Тем более самому здесь ночевать. В этом во всем есть какая-то другая история?
В этот момент за окном отдаленно зазвучали сирены и они услышали размазанный голос в динамике. Какой-то милиционер говорил в громкоговоритель, но разобрать слова было невозможно.
– Вот, а вы говорите. – схватилась ка за соломинку за это Юля. – На местном кладбище каждую ночь – новые осиновые колья. Но из замка никто не выходил, дорогой под наблюдением.
– Ты уверена?
– Олег Витальевич знает, что делает. Он еще никогда не задерживал по делу без оснований. Значит, у него есть повод так поступать сейчас.
Эва хотела ей рассказать о человеке, которого преследовала в замке. Почему-то ей была симпатична Юля, хотя на то и не было никакой причины. Но Эва так устала сегодня. Это был непростой день. Она не стала настаивать и лишь кивнула, когда Юля быстро попрощалась и ретировалась.
Эва вошла в комнату, разделась, юркнула под одеяло и постаралась уснуть до того, как вернется Галина. Обсуждать с ней сегодняшний вечер не хотелось, а избежать разговор по-другому не выйдет.
Эва слышала, как вошла ее соседка по комнате и как двигалась нарочно громко, надеясь разбудить Эву. Но Эва отвернулась к стенке и закрыла глаза. Она и сама не поняла в какой момент тревожные мысли отпустили и ее накрыл сон. Ей снилось, что замок живет своей жизнью, она слышала во сне шепот, скрипы половиц и завывания ветра. Такой сон больше не пугал ее и лишь служил тревожным фоном. А под утро она вдруг вскочила от криков и возникшего на коридоре переполоха.
Эва накинула на ночнушку кардиган и с заспанными глазами выскочила вслед за Галиной в коридор, где Яромир пытался удержать Оксану, прикрывающую рот платком и повторяющую всего одно слово: Убили! Убили!
Глава 35. Убийца среди нас
Эва с трудом втиснулась между Галиной и Федором, прижимая ладонь к груди, чтобы усмирить скачущий в ребрах пульс. Она еще толком не проснулась, а ужас разливался по всему телу.
Оксана стояла у стены, белая как мука, держась руками за рот.
– Убили… убили… – повторяла она, едва переводя дыхание. – Ой, Боже милостивый, что же теперь будет… Как же так?
Ее слова перемежались рвавшимися из глубины сдерживаемыми рыданиями, словно она оплакивала кого-то и при этом запрещала себе это делать. На крики с улицы прибежали муж Оксаны Илья и капитан с Арно.
– Где? – голос Савицкого резал воздух, как нож. – Кого нашли?
– Там… у лестницы… – Оксана ткнула пальцем, но рука дрожала так, что направление было трудно понять. – Где выход к флигелю… Я… я … , – она зашлась рыданиями, а муж подхватил ее и молча, нахмурив брови, старался помочь ее горю.
Эва поймала себя на мысли, что вообще никогда не обращала по-настоящему на них внимания. И, если Оксану она еще видела, когда та сновала среди гостей, то Илья ужинал на кухне, вставал и уходил до того, как все проснутся, и она его встречала последний раз в день смерти Виктора Карловича.
– Кого убили? – только и выдавила из себя Эва.
В этот момент отворилась дверь в конце коридора и она увидела вдалеке силуэт блондинки, которую не терпела.
– Аркадию убили, – раздался снизу голос Савицкого. И по тому, как Галина ухватилась за стену, Эва поняла главное: в этом замке больше нет случайных жертв.
Эва перевела взгляд в сторону и вдруг что-то резануло ее сильнее, чем крики, чем ступор гостей, чем сухой голос Савицкого.
На долю секунды или даже меньше, ей показалось, что на лицах Оксаны и ее мужа Ильи мелькнуло не горе, а настоящее изумление. Такое, будто они услышали имя не того, кого ожидали. Будто убитой должна была быть другая. Словно что-то в их собственных мыслях внезапно пошло не так.
И почти мгновенно – оба спрятали эмоцию, так быстро и неловко, что это было заметно только тому, кто стоял рядом.
– Нервы ни к черту – выругался Илья. Что ни день, то новый ужас.
Эва сорвалась с места и буквально сбежала вниз. Там уже осматривал все капитан. На полу плашмя лежало тело. Лица не было видно, но Эва сразу узнала куртку. Она уже преследовала эту куртку пару дней назад в замке. Только тогда в ней был мужчина…
– Это же… Это же…, – только и могла вымолвить она. Эва озиралась по сторонам, словно ища поддержки. На лестнице стояли втроем ее муж, Мирон и Федор, и все трое смотрели на нее.
– Да, это Аркадия, сомнений нет. – кивнул капитан Савицкий, заканчивая первичный осмотр. – Юля, вызывай криминалистов.
Он поднял глаза и тоже уперся взглядом в мужчин на лестнице:
– А вы говорите, случайно историк умер. Переволновался. Она тоже переволновалась? Поездки отменяются. Всем оставаться на местах до новых распоряжений.
Эва почувствовала, как внутри что-то разжалось, и ей показалось, что пол под ногами начал расплываться и она упала в неизвестность.
Федор стоял ближе всех и успел подхватить ее, но тут же передал на руки подоспевшему мужу.
Эва открыла глаза и увидела поджатые губы Дианы. Неужели этой ночью они были вместе? Кому вообще теперь можно верить?
Арно? Больше вообще непонятно, чей он теперь муж. От нее не ускользнули микрознаки, которыми он обменивался с Дианой. Вчерашняя холодность исчезла, она слишком хорошо знала его. Но он явно
