Кровь служанки - Алеся Кузнецова
– Дамы и господа или как у нас говорят, товарищи, – он перевел взгляд на всех остальных, – у нас по-прежнему открыт серьезный вопрос: нужно освободить два номера, поэтому необходимо переселить гостей…
Он обвел комнату взглядом и будто невзначай задержался на женщинах:
– Эва, к вам переедет Диана. А к вам, Галина, – Аркадия.
– Что?! – Галина буквально вскочила. – Вы, наверное, забыли, сколько мой Леонид Феофанович средств в вашу реставрацию вложил! И вы мне после этого такое предлагаете? С ней? А я думала, мы друзья…
– Галина, да поймите, я со всем уважением к вам и тем более к вашему мужу. Но вариантов немного. Я же не могу к вам подселить ни Федора, ни тем более себя.
– Вот еще, – хохотнула Галина.
– Поймите правильно, – Яромир чуть подался вперед, опершись ладонью о спинку кресла, – теперь, к сожалению, все как в гарнизоне: и эти решения обсуждению не подлежат.
– Я вам не солдат, – отрезала Галина, – и в казарме жить не обязана. Целый замок, а жить негде! Я не стану подчиняться вам.
– Вы не обязаны, – спокойно согласился он. – Но в этой ситуации придется.
В наступившей тишине Диана чуть склонила голову, глядя на Эву, и с ленивой улыбкой протянула:
– А я не против такого соседства. Главное, милая, ночью ко мне в постель не забирайся – ее голос казался сладким до приторности, а улыбка была словно сахарная глазурь, от которой сводит зубы. Эва поморщилась, ощущение было как будто ей в рот высыпали содержимое целой сахарницы.
Диана рассмеялась, наслаждаясь собственной шуткой и поправила волосы. Эва закатила глаза, собираясь проигнорировать, но боковым зрением заметила, как Мирон едва заметно приподнял бровь. Он не улыбнулся, не повернул головы, только коротко взглянул на Диану и в этом взгляде было что-то… Эва никак не могла понять что именно, но ей показалось, что он уловил что-то, ускользнувшее от нее самой.
Мысли прервал капитан. Савицкий вышел из кабинета и попросил кофе. Все присели вместе с ним за большой стол, каждый – на свое привычное уже место и только капитан на единственное свободное: место, с которого вчера Виктор Карлович рассуждал о старых легендах.
Каждый вопрос Савицкого во время этого перерыва вроде не касался напрямую вчерашней ночи, но почему-то все глубже проникал в прошлое собравшихся здесь из-за урагана случайных гостей. А судя по напряженным плечам за столом, каждому было что скрывать.
Капитан пил медленно, растягивая время, а потом, допив, провел пальцем по губам, стряхнул кофейную гущу и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок.
– Историка убили, – сказал он ровно. – Патологоанатом прислал заключение.
Слова упали, как глухой удар в тишине, и Эве показалось, что в комнате стало холоднее. Аркадия выронила браслет, Диана перестала улыбаться. Савицкий раздвинул на столе сахарницу и корзинку с печеньем, развернул сложенный листок и резко положил перед гостями на стол.
Эва от неожиданности выпустила ложку из рук и та, звякнув о блюдечко, упала на стол.
Все посмотрели на Эву, а Савицкий щелкнул пальцами и добавил:
– Это нашли в кармане убитого.
Глава 20. Ключ
– Это набросок из архивных записей, – Савицкий чуть подтолкнул листок к центру стола. – Художник, близкий друг Станислава Амброжевича, последнего хозяина замка, зарисовал его по памяти в своем дневнике и сделал приписку, что Станислав показывал ему этот ключ во время их последней встречи.
На пожелтевшей бумаге тонкими линиями был выведен изящный предмет, больше походивший на драгоценную брошь, чем на замочный механизм. Вверху – ушко для цепочки и объёмное изображение льва с сапфировыми глазами, точно такого же, как на кулоне у Эвы, только у этого льва глаза были одинаковыми. Вниз от броши шел золотой столбик, увитый ажурными листочками плюща, а внизу – резные очертания ключа. Очень красивого, изысканного ювелирного ключа.
– По легенде, – продолжил Савицкий, – это и есть ключ к сокровищнице. Исчез после революции. Вы, Эва, как будто удивились, увидев сейчас набросок…
Эва почувствовала, как в комнате стало теснее, хотя никто не шелохнулся. Убийство… а теперь еще и сокровище, о котором, судя по взглядам, здесь помнили куда лучше, чем хотели бы признаться. Ее лев на кулоне точно повторял очертания льва на рисунке, только был значительно меньше и отличался цветом глаз. А самое главное – этот рисунок. Ведь она уже видела такой же… и точно помнила где. В памяти мелькнуло воспоминание: блеск металла, темный бархат, полированное красное дерево, соскользнувший случайно со стола листочек, тоже сложенный, и чей-то смех за соседней стеной. Только, кажется, там был цветной оригинал, а у следователя в руках простая ксерокопия. Воспоминание вспыхнуло и погасло. Эва знала, что не должна подать вида, что уже видела этот рисунок.
Она подняла глаза, встретилась взглядом с Савицким и едва заметно улыбнулась, будто рисунок не произвел на нее особого впечатления.
– Могла и ошибиться. В моей работе все время попадаются подобные вещи.
– У вас интересная работа.
– Это правда.
– Почему вы решили стать экспертом по антиквариату?
– Я ничего не решала, – улыбнулась Савицкому Эва. – Это было очевидно с детства. Родители занимались реставрацией старых зданий. А меня с самого начала гораздо больше волновали именно предметы искусства и антикварной мебели. Поэтому я не выбирала, все было очевидно.
– А вы Мирон? – капитан вдруг резко развернулся и посмотрел на ее помощника. – Вы ведь росли совсем в другой среде? Но что-то побудило вас увлечься этой темой…
– В моей семье антиквариатом никто не занимался, это правда, – ответил Мирон, чуть откинувшись на спинку стула, как будто хотел показать, что вопрос его не задел. – Но меня всегда тянуло к вещам с историей.
– Случайно или… ? – прищурился Савицкий.
– Думаю, что действительно случайно, – мягко усмехнулся Мирон. – На первом курсе Академии искусств я попал на практику в музей. Предвкушал, как буду сидеть в фондах и пыль с витрин протирать. А в итоге увидел, как один эксперт, почти на глаз, без приборов, определил подделку XVIII века. Это было… как
