Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

 Глава десятая 

Отель «Пайпинг Рок» был совершенно не по карману человеку, путешествующему за счёт полиции Лос-Анджелеса, поэтому Коломбо заселился в скромный мотель на окраине Лас-Вегаса.

К семи вечера он справился с тошнотой, которая мучила его во время короткого перелёта — помогли крепкий чёрный кофе и три яйца вкрутую в столовой мотеля — и был готов к первому контакту в Вегасе: визиту вежливости в местную полицию.

Дежурный сержант указал на коридор и велел постучать в третью дверь справа. Коломбо так и сделал, оказавшись в кабинете лейтенанта Бада Мерфи, молодого детектива с блестящей лысиной и маленькими карими глазками-бусинками. Лейтенант сидел без пиджака, демонстрируя наплечную кобуру с табельным револьвером под левой рукой.

— Убийство Пола Друри — это ваше дело? — спросил Мерфи, не в силах скрыть, насколько он впечатлён.

— Ну, вы знаете, как это бывает, — ответил Коломбо. — Я просто оказался тем парнем, который был свободен.

— Мы можем вам чем-то помочь?

— Ну да. Я ищу одного человека. Верджил Меннингер.

— Он подозреваемый?

— Нет, — ответил Коломбо и покачал головой. — Кто он?.. Как бы это сказать? Он моё прикрытие. Типа, повод приехать в Лас-Вегас. Я действительно хочу задать ему пару вопросов, но на самом деле меня интересуют Склафани.

Детектив Бад Мерфи кивнул.

— Нас тоже. И ФБР. И Комиссию по азартным играм. Мы ничего не обнаружили. Лет двадцать пять назад здесь активно уводили деньги из кассы, но даже это против Склафани не смогли доказать. Я бы не стал за них ручаться, но у нас на них ничего нет.

— Меннингер работает на них?

— Сейчас узнаю. — Мерфи снял трубку, набрал номер и коротко переговорил с ответившим. Повернувшись к Коломбо, он сообщил: — Раньше он работал в «Пайпинг Рок». Теперь в «Сэндс». С ним тоже всё чисто.

— «Сэндс»… Я сделаю вид, что я этого не знаю.

— Поехать с вами?

— Не раньше, чем они сообразят, кто я такой.

— Понял. Лейтенант Коломбо… Слушайте, для меня честь познакомиться с вами. Я дежурю всю ночь. Звякните, если понадоблюсь.

«Пайпинг Рок» не входил в число самых больших и роскошных отелей-казино Лас-Вегаса. Он был скромнее знаменитых гигантов. На его сцене не блистали суперзвёзды, выступавшие в «Сизарс-пэлас» или «Бэллис»; он не сулил изысканной кухни или кричащей роскоши тех заведений. С другой стороны, это было солидное, ухоженное, процветающее предприятие, где жизнь кипела двадцать четыре часа в сутки.

Коломбо оставил плащ в номере и прибыл в «Пайпинг Рок» в тёмно-сером костюме. И только войдя в отель, он заметил, что завязал галстук неправильно: узкий конец свисал ниже широкого. Что ж… теперь не перевяжешь. Он закурил сигару и остановился в лобби, осматриваясь вокруг.

Слева от лобби располагался затемнённый бар. Оттуда доносилась музыка. Скорее всего, именно в этом баре пела Бобби Анжела, когда встретила Друри. Он решил зайти туда, разведать обстановку, просто посмотреть, в каком месте она работала.

В баре было темно, как он и оценил снаружи. Единственным светом, кроме софитов сцены, была тусклая жёлтая лампа над кассой. Одинокий прожектор с потолка бил лучом на молодую женщину, поющую на маленькой сцене, и в этом холодном свете её кожа казалась мертвенно-розовой. Она была привлекательной. Дама сидела на высоком табурете в чёрных бархатных брюках и… на ней больше ничего не было. Микрофон она сжимала обеими руками.

Она пела «Память» из мюзикла «Кошки» под аккомпанемент гитары и синтезатора.

Коломбо подошёл к стойке и заказал пиво. Бармен проворно принёс бокал и протянул счёт на четыре доллара. Коломбо нахмурился, глядя на чек, и вручил ему четыре пятьдесят.

У девушки был довольно хороший голос, решил он. Она спела «Выпускайте клоунов» из «Маленькой ночной серенады», затем «Музыку ночи» из «Призрака оперы», после чего раскланялась под жиденькие аплодисменты и покинула сцену.

— Мне не изменяет память: Бобби Анжела пела здесь раньше? — спросил Коломбо бармена.

— Было дело, ага.

— Так я и думал. Подружка босса, верно?

Бармен пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Что ж, талантливая девушка сейчас была на сцене. Я редко сюда выбираюсь, но рад, что застал именно её. Приятно вернуться в старые места. Папаша Бобби Анжелы работал здесь. Он всё ещё тут, не знаете? Я был знаком с ним, когда…

— Никогда о нём не слышал, — отрезал бармен.

— Ага. Ну, наверное, перебрался куда-то, — невозмутимо сказал Коломбо. — Так… пойду, пожалуй, куплю фишек, попытаю удачу.

Он использовал карту VISA, чтобы купить на сто долларов фишек, твёрдо решив обналичить обратно девяносто. Если бы в казино играли в пул на деньги, он бы рискнул. Но за столами казино мастерство ничего не значило. Казино не станет жульничать. Ему это не нужно. Математическая вероятность определяла, выиграет заведение в долгосрочной перспективе или нет — и оно всегда выигрывало. Случайный игрок мог сорвать куш, но в битве «казино против игроков» казино никогда не проигрывало.

Игровой зал казался бескрайним полем.

Ковёр был красным. Столы — зелёными, как бильярдные столы, которыми, как мечтал Коломбо, некоторые из них могли бы быть. Разговоры вокруг велись вполголоса, игроки были сосредоточены на процессе. Здесь не одобряли радостные вопли или вой отчаяния — да их и редко можно было услышать.

Кого тут только не было: щуплые молодые люди в банковских костюмах, будто сбежавшие с Уолл-стрит сразу после закрытия торгов; типажи «ковбой Мальборо» в джинсах и клетчатых рубашках, нарочито не соответствующие образу; «мама и папа» из Индианы в полиэстере — у неё очки на цепочке, у него в тонкой оправе, оба одержимо уставились на стол и свои фишки; «папики», показывающие юным вертихвосткам красивую жизнь; прищурившиеся осторожные игроки, знающие шансы и всё же убеждённые, что могут их обмануть, — они наблюдали, изучали, двигались; охотницы за удачей, высматривающие шанс прицепиться к победителю, зная, что он должен быть победителем и в чём-то другом, чтобы иметь деньги на игру здесь; и новички — солдаты в увольнительной, дальнобойщики — копившие на это великое приключение; молодые матери, полные решимости выиграть себе путь из… из чего угодно; оптимисты, наивные простаки, лохи.

Коломбо видел их всех и раньше.

Потолок был сделан из дымчатых зеркал, и Коломбо прекрасно знал, что наблюдатели крадутся по тёмным мосткам наверху, глядя сквозь эти прозрачные зеркала — в основном на крупье, высматривая жульничество, но и на игроков тоже.

Крупье не мог жульничать. Его обыскивали при выходе из зала. Единственный способ обмануть казино — объявить подставного игрока победителем, когда тот на самом деле не выиграл. Люди наверху следили за этим. За столами блэкджека они высматривали счётчиков карт. Блэкджек теперь играли двумя или тремя колодами, чтобы сделать подсчёт карт почти невозможным. Всё же находилось несколько математических гениев, способных на это, и, будучи вычисленными, они вылетали из казино.

Правила Комиссии по азартным играм запрещали девушкам-дилерам работать топлес. Это пробовали много лет назад, и комиссия постановила, что это настолько отвлекает игроков, что они проигрывают больше, чем оправдано математической вероятностью — что комиссия сочла нечестным. Но комиссия не сочла нечестным, если они сдают карты за стеклянными столами, в мини-юбках и блестящих колготках. Игроки могли пялиться на карты или на ноги дилера — выбор за ними.

Коломбо бродил между столами, глядя на игроков, глядя на игры. Его фишки — двадцать пятидолларовых — выдали ему в маленькой коробочке с проволочной ручкой, и он носил её с собой.

— Понести за тебя на удачу, ковбой? — спросила у него молодая женщина.

Он посмотрел на неё. Она была шикарна: стильная причёска, тщательно наложенный макияж, белое платье без бретелек, облегающее её добротную, но подтянутую фигуру.