Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– А я вас и не задерживаю. Пока. Просто прошу никого не покидать замок. Ввиду сложившихся обстоятельств, как говорится.

Капитан кивнул своим и отошел к окну, показывая, что тема закрыта. Но напряжение не спало: взгляды гостей продолжали сверлить Эву, каждый по-своему – настороженно, любопытно, с тенью подозрения.

И тогда в тишине раздался голос Дианы, мягкий, но ядовитый:

– Эва, зачем вы позавчера ночью встречались с Виктором Карловичем в галерее?

– Я?.. Нет! Я просто… вышла тогда и …. – голос сорвался.

– Вы не должны оправдываться, Эва, – перебил Федор, глядя прямо на Диану. – Следователи сами справятся и зададут всем вопросы, которые посчитают нужными.

– Чувство такта не ее сильная сторона, я уже привыкла за эти дни, – пришла в себя Эва. А потом повернулась к следователю и добавила:

– Я слышала ночью крик.

Глава 18. Под подозрением

В комнате повисла тишина. Даже Савицкий, уже открывший блокнот, замер на полуслове и перевел на нее цепкий взгляд. – Крик? – уточнил он сухо. – И что же вы слышали, гражданка?

По залу пробежал шепот. Аркадия прикрыла рот рукой, Диана, наоборот, выпрямилась, как будто перед встречей с неизбежным. Мирон уставился в пол, избегая встречаться глазами со следователем. Спокойнее всех выглядела Галина. Она подошла к Яромиру Петровичу и уверенно шепнула:

– У меня есть хороший юрист, они пытались на моего мужа дело одно повесить, но ничего не вышло. Я вам дам контакт. Обойдется этот Савицкий, хватит уже запугивать людей.

Ее голос звучал уверенно, хоть и привычно холодно. Капитан, будто почуяв чужой заговор, метнул быстрый взгляд в их сторону, и Галина улыбнулась – так, словно они случайно встретились взглядами на светском приеме.

Эва была восхищена тем, как быстро Галина взяла ситуацию в свои руки. Некоторые люди в такие минуты оказываются бесценными, хотя в обычные дни по ним и не скажешь о таких талантах. И все же Эве было тревожно – на чьей стороне окажется эта сила?

Она вспомнила о своей собранной сумке, и под ложечкой неприятно заныло.

– Надеюсь, вы понимаете, – голос Савицкого прозвучал жестко, – до выяснения обстоятельств никто не покинет замок. А если кто-то забудет об этом… – он сделал паузу и продолжил, – по периметру уже стоит оцепление. В случае чего вам напомнят. А вы … – он поискал глазами Эву, – все мне расскажете про этот ваш крик, но в порядке общей очереди, как говорится. Правильно, Юля? – и Савицкий подмигнул молоденькой девочке в форме с собранными в аккуратный хвостик волосами. Эва заметила ее еще в начале, когда девушка только вышла из милицейской машины, но все время эта Юля держалась настолько за мужчинами, что все забыли о ее присутствии. Теперь она вышла вперед:

– Правильно, Олег Витальевич. Порядок прежде всего.

– Вот. Молодая, а быстро схватывает.

Савицкий достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок, развернул его и все увидели план замка. Мужчина щелкнул ручкой и разложил на столе чертеж. – Так. Кто где размещен у нас? – его взгляд скользнул по лицам и остановился на Оксане, в голос вернулась сухая, почти военная интонация.

– Гости… – тихо ответила женщина, которую Эва так и не определила для себя до конца ни в экономки, ни в кухарки, ни в управляющие. Кажется, она здесь выполняла любую функцию и при этом оставалась максимально неприметной. – Гости все в новом крыле, где планировалась гостиница, мы с мужем Егором… он работаем во дворе и просто так не заходит в замок, мы в небольшом флигеле за замком.

– Я тоже там, – добавил Яромир Петрович.

Савицкий кивнул, будто делая пометку в голове. Но потом все же повернулся к Юле и взглядом показал на зажатую в руках девушки записную книжку. Та сразу поняла шефа и сделала запись.

– А Федор Смоловский – продолжил Яромир Петрович, – в комнате рядом с органным залом, в другом крыле. Молодой, еще много прыти, бывает и ночью работает, поэтому так удобнее.

Савицкий замер на мгновение, а потом резко развернулся к Федору и уставился на него, словно впервые увидел. Эва подумала, что тоже впервые слышит фамилию Федора и она ему очень идет. К тому же она легко могла представить на афишах органных концертов надпись "Федор Смоловский", но он был не артистом, а реставратором старых органов.

– Меняем порядок, – чуть вытянув губы вперед, задумчиво произнес капитан. И добавил, обращаясь то ли к Юле, то ли к Яромир Петровичу:

Всех – в одно крыло.

Он подошел к Юле и постучал пальцем по ее раскрытому блокноту:

– И чтобы я знал, где каждый. Никаких прогулок, никаких встреч в одиночку.

– Там не хватит на всех комнат. У нас планировалась совсем маленькая гостиница, – в задумчивости покачал головой Яромир Петрович.

– Значит придется немного уплотнить гостей, – равнодушно кивнул следователь.

Диана вскинула подбородок:

– Но это… неудобно.

Неудобно, – это когда рядом с тобой труп погибшего при невыясненных обстоятельствах, а все остальное – в рамках допустимого. – холодно отрезал капитан. – Надеюсь, вы все понимаете, что теперь вы здесь не на отдыхе, а в статусе подозреваемых, пока мы не выясним что и как случилось.

– А может это несчастный случай? – робко произнесла Оксана, поправляя седую прядь, выбившуюся из-под поварского колпака.

– А вдруг нет? – отрезал Савицкий. – Выясним все, не переживайте.

Он не повышал голос, но от его спокойствия становилось только страшнее. Казалось, Савицкий видел все сразу: и движение руки Галины, и как Мирон отвел глаза, и как Эва едва заметно сжала пальцы. А еще его взгляд снова и снова возвращался к Федору.

– Ага как же, выяснят они, знаем как вы выясняете, плавали уже. – глаза Галины блестели и Эва не сомневалась, что женщина строчила что-то в своем мобильном не просто так.

Эва чувствовала как сдавливает виски, как непонятная тяжесть разливается в груди по ключицам, как напряжение сковывает плечи и хочется закричать, что это ошибка, что они ни при чем, что ее самой вообще здесь не должно было быть и это чудовищная роковая случайность, что они попали в бурю и заблудились в лесу, а Федор привел их в этот замок. Она перевела взгляд на Федора – и едва не отпрянула. На его обычно невозмутимом лице будто проскользнула тень. Губы сжались в тонкую линию, взгляд стал жестким, почти болезненным. Казалось, в одно мгновение молодой мужчина постарел на десять лет. В глазах мелькнуло нечто, похожее на отчаяние, – словно каждое слово Савицкого грозило сорвать с него маску и вытащить наружу давнюю, тщательно