След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков
— Здравствуй, красава, здравствуй! — заулыбался дед. — Да не украли! Робяты лодку берут кататься. Ну и поломали замок! Нет, чтоб спросить… Да и лодка-то вся течет. Боюсь, не утопли бы!
— Да уж… А что за ребята?
— Дак Тихомировых внуки. Дедку Федота я знаю — вот уж скажу!
— Тихомировых… — протянула девушка. — Это не тех Тихомировых, что на Красноармейской?
— Ихные!
— Там же еще и Эля… рядом, да… Да!
— Что-что сказала, милая?
— Да, дедушка, ничего. Так, о своем… До свидания!
Симонова Эльвира как раз на Красноармейской и жила! Их, симоновский, дом стоял прямо напротив тихомировского. Уж точно Эля должна бы этих ребят знать. Тем более — ее же дело!
Что ж, прыгнуть в веспочку — и вперед!
…Эльвиру Женька нашла на огороде, та пропалывала грядки.
— Эля! Эля!
— А, Женя! А я и думаю: кто тут мотороллером-то рычит?
— Эля, тут такое дело…
Тихомировских внуков Эльвира знала — соседи же!
— Колька и Мишка. Братцы двоюродные, лет по десять им. Только они сейчас в Тянск уехали, с родителями. После выходных только будут. А что, натворили чего?
— Могли кое-кого видеть… Слушай…
Поделившись с Эльвирой всеми своими мыслями, Женька попросила ее саму поговорить с пацанами, расспросить…
— Они тебя хорошо знают, все и расскажут.
— Ну, так-то да… — покивала Эля. — А вдруг да расскажут чего-нибудь этакое… ну, такое…
— Тогда в милицию срочно беги! К Дорожкину или к Мезенцеву Максиму — я обоих предупрежу.
— Да знаю я их. И Дорожкина, и Максима…
* * *
Щербакин задумчиво посмотрел в окно и забарабанил по столу пальцами. Высокий, с залысинами, лоб его покрылся потом, круглое крестьянское лицо вдруг сделалось каким-то обиженным, как у ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Владислав Алексеевич почти всегда ходил на работу в синем форменном пиджаке с петлицами юриста первого класса: один зеленый просвет и четыре звездочки в ряд. Нынче же, вот, явился в серых мешковатых брюках фасона «прощай, молодость» и белой, в полоску, рубашке. Наверное, собрался сразу после работы к кому-нибудь в гости. А впрочем, что гадать? Какая разница, куда он там собрался?
Алтуфьев тактично кашлянул: молчание зампрокурора что-то уж слишком затянулось.
— Выходит, у нас уже два убийства, — вздохнув, грустно сказал Щербакин, подвинул к себе папку с материалами дела. — Этот вот Курицын убил Галанина в ходе ссоры или с целью ограбления. Так?
— Ну да, — покивал следователь. — Мотив мы сейчас уточняем.
— Хорошо. — Зампрокурора пригладил ладонью волосы. — Ну, с этим, допустим, прокатит. Но ведь ты, Владимир Андреевич, утверждаешь, что и Курицына, в свою очередь, тоже кто-то убил!
Алтуфьев дернул шеей:
— Не я! Судмедэксперт!
— А сам он, значит, не мог? — с надеждой спросил Щербакин.
Следователь хмыкнул:
— Ну да. Упал на камень, убился. Потом встал — и еще разок. Для верности!.. Нет, Владислав Алексеевич, кто-то его камнем-то приласкал. А потом еще разок ударил. На всякий случай.
— И что по предполагаемому убийце? Никаких следов?
— Там рядом желтый «Москвич» видели, — развел руками Владимир Андреевич. — По времени как раз совпадает. Слабая, конечно, зацепка, но…
— Ударили, значит, камнем… не сам… а мог и сам… Сам — не сам… Где-то я такое уже видел.
Зампрокурора снова задумался и вдруг вскинул глаза:
— Ну да! Отказной же подписывал. Парень утонул: нырнул — и о камень. Ну ведь точно такой же случай! Кстати, в Озерске все и было. Сколько помню, где-то в конце мая.
— Так ты, Владислав Алексеевич, предполагаешь…
— Ничего я такого не предполагаю! — поспешно сказал Щербакин. — Просто похожий случай. Несчастный! Вот бы и с Курицыным так. Иначе… Еще лето не прошло — а уже два убийства! И оба до сих пор не раскрыты. Да нам за такие дела…
— Ну, с Галаниным-то почти раскрыто! — Алтуфьев покусал губу. — Доказательства есть, пусть и косвенные.
— Вот-вот! — оживился начальник. — Вот дело и прекращай. В связи со смертью лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Хоть с этим пронесло! Но этот чертов Курицын! Вот ведь угораздило.
— А тут будем искать! В ближайшем его окружении полным-полно всякого подозрительного сброда.
И еще — желтый «Москвич», спрятанный за старой фермой. Да-да, именно спрятанный — там так просто не подъехать, можно и колеса проколоть! Как показала свидетельница — девушка Алена, — руль там был с желто-синей оплеткой. Не Панталыкина машина… А чья? Будем устанавливать. И дружков Курицына надо бы еще раз допросить хорошенько. Сомова, Гольца… Поручить местным…
* * *
Ателье индпошива участковый инспектор Сорокин отыскал быстро. Обычное предприятие, что-то типа Дома быта, только клиенты посолиднее, судя по очереди в примерочную. Заменить молнию на куртке или что-то там ушить-перешить — с этим вопросом сюда не обращались. Индивидуальный пошив!
Здание еще довоенной постройки. Прием-выдача и примерочные — на первом этаже, на втором — мастерская. На стене — «Социалистические обязательства», фотографии передовиков, даже красный флажок «Коллектив коммунистического труда», надо же! На витрине, у приемной стойки, — образцы тканей: крепдешин, креп-жоржет, кримплен, вельвет в мелкий и крупный рубчик… А кримплен — симпатичный, бежевый. Заказать, что ли, брюки?
За стойкой, правда, никого не было. Понятно: чай гоняют да лясы точат! Что еще делать в рабочее-то время?
Участковый постучал по стойке:
— Э-эй! Есть кто-нибудь? Эге-эй…
Стучал долго, минуты три, пока наконец из подсобки не соизволила выйти средних лет дама с перманентом, одетая в серый рабочий халат.
— Да что вы там… О! Товарищ милиционер! Заказать что-то хотите? Только вельвета нет! Зато кримплен вчера поступил, завтра уже не будет.
— С заказом я, пожалуй, обожду, — улыбнулся Василий. — Мне бы приемщицу вашу, Ревкину Екатерину Пе…
— Ревкину? — Дама всплеснула руками. — А мы как раз о ней только что говорили. С девочками… А что, товарищ милиционер, натворила что? Она может! Весь коллектив назад тянет: то аморалка, то вином пахнет, опаздывает вечно. И уволить никак! Видать, лапа у нее.
— Нет, говорите? — протянул участковый. — Заболела, что ли? Или прогуливает?
— Ни то, ни другое! Отпуск взяла за свой счет! И улетела в Гагры!
— Михайловна, не в Гагры, а в Сочи! — ехидно прокомментировали из подсобки. — Она сама хвасталась!
— Так, так, в Сочи, значит… И вы ее спокойно отпустили?
— Не мы. В кадрах! — Михайловна указала пальцем вверх и понизила голос: — А деньги ей любовник дал! С ним и улетели. Вместе!
— Нет, — возразили из подсобки. — Любовник чуть позже прилетит — Ревкина сама сказала. Хвасталась!
— Гражданочка! — заглянул за стойку Сорокин. — А можно вы сюда выйдете?
— Да я, вообще-то, чай пью.
— Так здесь и допьете.
Из подсобки вышла дама чуть помоложе, лет тридцати
