След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков
Сергей прикрыл глаза, вспоминая, как впервые оказался в гостях у Яны. Влез тогда в окно! Чтоб никто не видел — Яна стеснялась и всерьез побаивалась родителей.
Вспомнился сервант, просторная комната с застланным домоткаными половиками полом, круглый стол, стулья… Как сидели там, пили вино, смотрели новенький «Рекорд–67», слушали радиолу. Солидная такая — старая, квадратная, тяжеленная. Называлась «Мир».
— Красивая у вас супруга! — искренне восхитился шофер, Паша.
И впрямь, Яна (в девичестве — Савинкова) была очень красивой девушкой, яркой эффектной брюнеткой с волосами, обычно собранными в строгий пучок. Большие голубые глаза, пушистые ресницы, небольшой курносый нос, чувственные припухлые губки.
— Наверное, учительница?
— Нет, закройщица в ателье. — Следователь скромно улыбнулся. — В «Доме моды».
— Ого! Ателье классное.
— Вот, здесь останови… Тут рядом столовая — потом вместе сходим.
— Тогда я пока на заправку!
— Давай. Только быстро — можешь понадобиться.
Прихватив папку, Пенкин вошел в отделение, кивнул дежурному и зашагал к кабинету начальника.
— День добрый, Игнат!
— А, Сергей! — Ревякин протянул руку. — А вроде Владимир Андревич собирался…
— Собирался… А вы теперь в составе СОГ. — Усевшись на стул, следователь вытащил из папки постановление. — Сказано — ознакомить под подпись. Тут Дорожкин и Мезенцев. Кстати, где они?
— Работают… — Прочитав постановление, Игнат снял телефонную трубку. — Никанорыч! У нас Мезенцев с Дорожкиным где? Дорожкин в ОРС уехал… Ах, кур украли… Я даже догадываюсь кто! А Мезенцев? Мезенцев у себя… Скажи, пусть зайдет. И Дорожкин — как явится.
Положив трубку, Ревякин устало вздохнул:
— Ох, Сергей Петрович. Чую, дело-то тухлое.
— Ничего и не тухлое! — засмеялся Пенкин. — Щербакин считает, почти раскрыли.
— Поглядим.
В дверь постучали.
— Разрешите?
— Заходи, Максим.
Поздоровавшись, Мезенцев уселся рядом с Пенкиным.
— Ну? — Следователь скосил глаза. — Рассказывай. Как по чужим избам лазили. Ну и что с покойником там. С этим, Курицыным. Вы там вещи-то…
— …протоколом выемки оформили!
— Сообразили — молодцы.
Сергей слушал внимательно, что-то записывая в блокнот, и лишь иногда задавал уточняющие вопросы.
— Значит, нашли прямо в реке.
— Да там мелко. И каменюк полно.
— Экспертиза?
— На словах — мог и сам. И пьяный… Акт обещан позднее.
— Хорошо, подождем.
За окном послышался шум двигателя тяжелого мотоцикла.
— А вот и Дорожкин! — закурив, потер руки начальник. — Ну, послушаем. Может, чего нарыл?
— О, какие люди! — поздоровавшись с Пенкиным, хмыкнул участковый. — Загорелые, отдохнувшие… Хорошо, когда отпуск летом!
— Кто бы жаловался! — вскинул глаза Игнат. — Ну, что там? Кур нашел?
— Сожрали уже! Ванька Кущак и его гопота. У Таньки Щекалихи сидели. На завтра всех повестками вызвал.
— Вот-вот, у Щекалиной и спроси!
— Ну да…
У нее и нужно спросить, у Татьяны Максимовны Щекалиной, разбитной особы лет тридцати, особыми моральными принципами не отягощенной. Получив в наследство от бабки небольшую покосившуюся избу на окраинной улице Нагорной, сразу за старой церковью, Танька подолгу нигде не работала и вела, так сказать, антиобщественный образ жизни, якшаясь с местной швалью типа вот Ваньки Кущака. Участковый Дорожкин давно уже собирался упечь ее за тунеядство, да все как-то не доходили руки. Тем более, как-то получив условный срок, Щекалиха присмирела и какое-то время вела себя тише воды, ниже травы, и соседи на нее не жаловались. До поры до времени… и вот — куры! Ну ясно уже, кто украл и где пожарили. Или суп сварили.
Эх, Танька, Танька, вполне себе симпатичная девка, эдакая плотненькая блондинка. И что ж ты с собой сделала-то? Все водка, жизнь беспутная да забулдыги-дружки.
В последнее время Татьяна вроде как остепенилась и даже устроилась на постоянную работу в пригородный лесхоз — уборщицей. Ну и спекуляцией иногда не брезговала. Вот, докатилась до краденых кур…
— Да! В ОРС еще заглянул, — продолжал участковый. — Так, по погибшему Курицыну, к «отказному» до кучи… Продавщица сказала, Курицын недавно приходил и приценивался к мотоциклам. Активно так интересовался, расспрашивал. На «Минск» и «Восход» и не смотрел. Сказал, дешевка. «Ижами» интересовался. «Иж-Планета», «Иж-Юпитер». Рублей шестьсот — солидно. Я вот и подумал: не в деньгах ли тут дело? Ну, мотив для убийства Галанина! У Галанина деньги были — машину собирался покупать. А Курицын прознал и…
— Что же, Галанин при себе такие деньжищи носил? — недоверчиво прищурился Пенкин.
— А может, и носил! Если по сто рублей купюрами. Боялся дома оставлять!
— Ты еще скажи — в трусы зашил! — хохотнул Ревякин.
— А что? Бывали случаи… — Дорожкин поднял вверх указательный палец. — Я и подумал: проверю-ка еще и промтоварный, на площади. Там ведь тоже мотоциклы! Так вот… На прошлой неделе Курицын там крутился, рассматривал «Иж-Планету–2»! Словно бы покупать собирался. Между прочим, пятьсот шестьдесят рублей! А зарплата у него на заводе — девяносто семь! Я узнавал. И премий Курицын не получал, потому как лентяй и прогульщик. А статьи в прошлом какие? Два грабежа и тяжкие телесные… правда, недоказанные. Так что деньги он где-то заныкал! Может, в избе еще разок посмотреть? Хотя… раз все равно «отказной»… Игнат Степаныч! Ты судмедэксперта со справкой не поторопишь? А то уже…
— Сейчас. — Сняв трубку, Ревякин набрал номер. — Андрей Варфоломеич? Ах, сам собирался звонить… А что такое? Два раза затылком… Понял!
Положив трубку, Игнат обвел всех тяжелым взглядом:
— Ну, что сказать… Курицын упал на камень два раза. И оба раза — смертельно.
— Как это? — не понял Мезенцев.
— Ну, убился один раз… потом встал — и еще… Да шучу! — хмыкнул начальник. — Вернее, Варфоломеич шутит. А если серьезно — кто-то два раза приложил нашего потерпевшего по темечку. Сначала один раз, а потом — чтоб вернее — второй. Так что никакой тут не отказной, а еще одно убийство! Ох, Сергей Петрович… Ну ведь как чувствовал: тухлое дело! Эх…
* * *
— Женя! Евгения!
Женька едва успела перейти улицу. Услыхав чей-то крик, обернулась… С той стороны улицы ей махал длинный и тощий парень с волосами до плеч, одетый в линялые джинсы и индийскую «бобочку»-поло, коричневую, с широкой желтой полосой. Что и сказать, фирма веников не вяжет! А еще на нем кожаный широкий ремень с яркой бляхой,
