Чёрт на ёлке и другие истории - Дарья Алексеевна Иорданская

– Надо было бы поймать, – покачал головой Лихо, – да только…

Он махнул рукой, одновременно и от разговоров отмахиваясь, и от накопившегося раздражения. Надо бы, да если бы, да кабы. Чего теперь толку от этих «бы?». Лихо толкнул дверь в кабинет и послал городового за кофием. Пить его он не слишком любил, но после ночного переполоха никакой чай с сонливостью не справится.

Кофе – целый кофейник, крепкого, черного – отыскался быстро, и его запах придал Лихо сил закончить отчет для судьи, для городского головы и заодно – самый, с его точки зрения, важный – для Синода. В Петербург он сразу же отослал телеграмму, пообещав отправить отчет позднее с нарочным, подписал еще несколько бумаг, опечатал подготовленную урну с прахом Колокольного мертвеца и откинулся на спинку кресла, жалобно притом скрипнувшего. Закрыв глаза, попытался пальцами разогнать скопившуюся возле лба боль.

Дверь распахнулась. Сквозняк пронесся по комнате, принеся странные запахи старого дома, гнилого дерева и березового веника. Нехотя открыв глаза, Лихо вознагражден был престранной картиной: в кабинет сперва шагнула Олимпиада, а за нею – огромная косматая фигура, несущая на плече пестрый тючок. Михайло Потапович при виде этой фигуры едва под стол не нырнул, но все же усидел на месте и только сделал вид, что страшно занят содержимым лежавшей перед ним папки.

– Утро доброе, – пробасила фигура, в которой Лихо узнал наконец давешнюю Обдериху, и сбросила свою пеструю ношу на кресло.

Тючок зашевелился и издал слабый писк.

– Это?..

– Светлана Семенова, – кивнула Олимпиада.

– Живая и здоровая? – уточнил Лихо.

– Живая, и здоровая, и вусмерть перепуганная, – снова кивнула Олимпиада и повернулась к Обдерихе. – Спасибо тебе огромное, матушка. Может, чайку?

Обдериха на секунду задумалась, стрельнула глазами в сторону Мишки – он содрогнулся и все же под стол залез, предварительно уронив туда ловким манером автоматическое перо, – после чего кивнула. Олимпиада улыбнулась и убежала заваривать чай. Лихо посидел немного, разглядывая всю эту странную мизансцену, после чего велел рассказывать, как дело было.

Рассказ вышел недолгий и в целом ничего нового Лихо не дал. Он и сам уже обо всем догадался и нуждался только в некоторых деталях. Его занимало разве что, как Светлане Семеновой удалось сбежать от Колокольного Мана, и это оказалось достаточно просто. Начитавшись историй – хоть тут от ее странного увлечения была польза, – девушка схватила большой горшок и надела его на голову. Ман на секунду растерялся, когда вместе черепа расколотил чугунок, и, воспользовавшись его секундной заминкой, девица выскочила из дома, бросилась наутек и побежала к единственной, кто, как она знала, может защитить ее – Обдерихе, Соседке физически сильной и с характером.

Теперь убийца, как он теперь твердо знал, был наказан, а юная Семенова сполна поплатилась за собственную глупость. Следовало бы ее выпороть хорошенько, чтобы впредь думала, прежде чем что-либо сделать, но… Лихо послал за ее родителями, которым и передал все еще трясущуюся и шмыгающую носом девчонку. Затем Лихо повернулся к Обдерихе, которая с самым степенным видом чаевничала, ведя с Олимпиадой какую-то бестолковую «светскую» беседу.

– Почему вы не сказали мне, что девица Семенова у вас?

Обдериха тихонько хохотнула.

– Если бы я знал заранее, о чем речь, то и Мана бы смог взять живым.

– Ой ли? – Обдериха сощурилась. – Скажу я тебе, касатик, не всякое дело даже Синоду по зубам.

– О чем вы? – нахмурился Лихо. – Знаете что-то?

Банная хозяйка пожала плечами.

– Да так… ветер, как говорится, носит. Соседушки по лесам да долам расшалились, заметили? Нет ли у них за плечами доброго дружка, что им все позволяет?

– И что, есть?

– А почем знать? – Обдериха развела руками. – Ко мне не приходил никто. Может, прежде Штерна боялись, он был мужик крутой? А может, наоборот, приехал кто? Да только… Эх.

Махнув рукой, она, не прощаясь, вышла.

– Ну что это за манера – говорить загадками? – досадливо поморщилась Олимпиада.

– В Москву съездить надо, – решил Лихо. – К Шуликуну. Вопросы позадавать. А сегодня… сегодня берем выходной. Голову проветрить надо. Михайло Потапович, есть тут на реке хорошее место для рыбалки?

Конец второй части.

Краткий справочник русской нечисти

Заложной покойник

Общее название всех умерших неестественной смертью (жертва убийства, самоубийца, опойца, утопленник и пр.) и не получивших должного упокоения. К з. п. относили как тех, кто не дожил на этом свете, так и наоборот – слишком долго живущих, «ворующих» или «заедающих» чужой век. По поверьям такие мертвецы легко могли стать нечистой силой. Их старались хоронить не на кладбище, а в стороне: на перекрестке, в поле и т. п. Считалось, что такого покойника не принимает земля и подобное соседство нервирует мертвецов «правильных».

Колокольный Ман, Колокольный Мужик

Дух (мертвец), обитающий на колокольне. Представлялся обычно мужиком в саване и в белом либо красном колпаке, который у него ни в коем случае нельзя отбирать. С ним связан ряд однообразных весьма жутковатых быличек, и легших в основу этой истории. Вообще колокольни считались местом достаточно своеобразным. С одной стороны, они связаны с церковью, с другой – не вполне она. Там могли обитать нечистые духи, вплоть до чертей (в некоторых губерниях было поверье, что черти падают с колокольни с третьим ударом колокола). Существуют также поверья, что по ночам покойники (Родители, то есть те, кто умер «правильно» и правильно же похоронен) устраивают собственные церковные службы под звоны полночного колокола.

Упырь

Вера в создание, встающее после смерти и «заедающее» людей распространена была повсеместно, однако слово «упырь» на Руси практически не употреблялось. Характерно оно было для южных и западных, приграничных регионов. В остальной части России использовались иные названия. А если упыри и встречались, то сильно отличались от знакомых нам «книжных» вампиров. Это, как правило, не упокоенный после смерти колдун, иногда буквально поедающий людей. Упыри начисто были лишены вампирического эстетизма и на питье крови на разменивались. А кроме этого, по ряду поверий, они разносили моровые болезни.

Мавка

Разного рода русалок в крестьянских поверьях встречается великое множество. Есть даже те, которые с хвостом, хотя подавляющее их число – молодые женщины вполне себе с ногами, простоволосые и в ничем не украшенных рубахах (этим подчеркивается явная их принадлежность к иному миру), которые часто так по-пушкински «на ветвях сидят». На юге, в частности в Малороссии, их называли