Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова
Я помолчал. Роль положенца отличалась от роли вора в законе, поскольку формально законниками положенцы не являлись, но притом большая часть требований к ним тоже относилась, например, соблюдение всех воровских законов. Заводить семьи им не то чтобы совсем не разрешалось, особенно в современных реалиях. Но близкие всегда были под угрозой, так что урки на семьи смотрели косо.
— А с чего вдруг наши пошли за общаком? — спросил я. — Тем более к Бене, который давно уже на пенсии.
— А вот не факт, что он на пенсии. Месяц назад было ограбление банка, помнишь, на Садовой? Постреляли тогда знатно, хорошо, хоть не убили никого. Взяли и рубли, и доллары. Так вот, часть долларов была меченой, я не особо в курсе, район не наш, дело не у меня в производстве, но, по слухам, именно эти деньги и осели у Бени. И если удастся найти хотя бы одну меченую сотню, Беня сядет надолго. Мне его даже жалко чуть-чуть. Он, конечно, спекулянт, но без крови на руках. И отправиться на нары на седьмом десятке будет очень обидно. Но я не буду вмешиваться. Он в конце осени ко мне заходил с разговором, но через пять минут ушел. Я даже не поняла, чего хотел… Впрочем, тогда была не в духе.
— А когда ты была в духе? — меланхолично спросил я.
Агата бросила на меня недобрый взгляд.
— Пончик напрудил лужу, я все убрала, — отрапортовала подошедшая к нам Алекс. — Если тебе нужен хороший ветеринар, могу дать контакты, щенка наверняка надо привить.
— Он уже привитый, но контакты дай, хотя у нас и у кинологов очень хороший дядька работает, я его сто лет знаю, — сказала Агата. — Слушайте, я подумала, может, Пончик — несерьезное имя? Назову его Джульбарс!
— Он такой милый, просто Пуся, какой из него Джульбарс? — возразила Алекс.
— Ладно, я еще подумаю, — сказала Агата. — Что там с баней? Успеем поужинать? Тогда садитесь, борщ стынет.
Когда мы с Алекс вернулись домой после банных процедур, Агата, играющая с щенком, сообщила, что коллеги отбыли с пустыми руками. Никакого общака у Бени Тамбовского не нашли. Не могу сказать, что это обстоятельство произвело какое-то впечатление. Нам до махинаций Бени никакого дела не было.
Обыск в собственном доме Борис Торсуев перенес философски. На самом деле о том, что против него копают, он узнал загодя, только времени подготовиться к обыску было катастрофически мало. Приобретая для себя новый дом, Беня Тамбовский был уверен, что тут его никто не тронет, да и кому придет в голову искать общак на даче? Нет, для такой суммы требовалась настоящая крепость, коей и были Бенина квартира и загородный дом, а это место со схроном никак не ассоциировалось. Ну да, большой участок и дом в два этажа, но все простенько, по-советски, без изысков, даже замок можно гвоздем открыть, имея соответствующие навыки. Словом, не Форт-Нокс. Однако дачкой заинтересовались очень скоро, такое без наводки невозможно, а, может, кто-то из местных предпринял меры. Непростые тут люди жили, ой непростые!
Первой под подозрение попала соседка. Выбирая дом в дачном поселке, где участки распределяли между творческой интеллигенцией, врачами и ментами, Беня и представить не мог, что в соседнем доме живет дочка того самого следака, что гонял его по молодости. Дочка и сама далеко не ушла, выбрала ту же профессию и даже преуспевала. Ходили легенды про цепкую хватку этой цацы. Соседка вроде вела себя прилично, появлялась на даче только на выходных. В магазине, где Беня столкнулся с ней пару раз, поздоровалась с вежливым равнодушием, но точно узнала. Дрогнуло что-то в ее холодном лице Снежной Королевы. А сосед, запойный алкаш дядя Леня, недолго думая, выдал базу: Агату Лебедеву боится весь поселок, все ходят по струнке, потому что она тут — Крестная мама, и без ее ведома мышь не проскочит. Попробуй только пойти поперек — скрутит в бараний рог, перемелет жерновами и не поморщится.
— Так что ты тут ненадолго, Борис, — подытожил дядя Леня и подмигнул обоими глазами сразу.
Да, это могла быть Агата. Баб, пусть крутых, Беня не боялся, на то они и бабы. Однако на всякий случай справки навел. Стукачок в Следственном комитете шепнул: у Лебедевой нет дел в производстве, где хоть как-то оказался бы замешан Беня Тамбовский. И на лапу Лебедева не берет, дрянь принципиальная. А вот ее коллега по СК Денис Выходцев Беней очень интересовался, так что шут его знает…
На всякий случай Беня решил провести разведку боем: купил в магазине цветов и ананас, сунул в авоську банку груздей, оставшихся от прежней хозяйки, и пошел к Лебедевой знакомиться. Вошел, культурно стукнув в дверь, и обнаружил хозяйку за весьма нетривиальным занятием: Агата разбирала и смазывала карабин «Сайга». Разговора не получилось. Дочка следака Саши Лебедева оказалась еще суровее того, цветы и подарки не приняла, а говорить при почти собранной «Сайге», куда нужно только карабин вставить да затвор передернуть, Бене было неуютно. Это уже потом от дяди Лени он узнал, что Агата Лебедева опасалась вовсе не его: в лесу у поселка вроде как видели медведя-шатуна, и чего-то зверь уже успел натворить. Но впечатление все равно было неприятным.
Поразмышляв, Борис пришел к выводу, что Агата никакого отношения к обыску не имеет, и если кому интересно, куда Беня спрятал воровские деньги, то точно не ей. Домашние после обыска ходили слегка пришибленные, хотя к его делам вроде давно привыкли, невестка разве что смотрела волком. А вот внукам было все едино. Старший, позабыв, как только что полиция рылась в его игрушках и даже разодрала в клочья большого медведя, прыгнул к нему на колени и спросил:
— Деда, а мы завтра будем Масленицу праздновать?
Не на людях Беня разрешал называть его дедом, потому умилился: какие хорошие пацаны растут!
— Будем, только подготовимся как следует, — пообещал Борис и погладил непризнанного внука по голове. Воровские понятия не могли помешать ему на старости лет кого-то любить практически открыто.
Леха Ширшов по кличке Шершень осторожно высунулся из-за угла и убедился, что полицейские машины покинули улицу. Потерев замерзшие уши, он побежал в старую «Хонду»,
