Роковой выстрел - Марина Серова

— Да никогда! — твердо сказал Тимофей. — Что вы! Хозяин был такой жизнелюбивый, такой крепкий и стойкий. Какое там самоубийство? Владимир Григорьевич никогда бы на такое не решился, это я вам, Татьяна, точно говорю.

— Так, значит, вы, Тимофей, считаете, что это не самоубийство.

Я внимательно посмотрела на садовника.

— Сто процентов!

— Тогда что же могло произойти? — спросила я.

— Да убили его! Застрелили Владимира Григорьевича, вот что произошло! — с негодованием воскликнул Тимофей.

— А кто это сделал? — спросила я.

— Да разве ж я знаю? — пожал плечами Тимофей.

— Ну, возможно, вы догадываетесь, кто мог это сделать, — не отставала я от садовника.

— Догадываться-то можно, только вот…

Садовник неожиданно замолчал.

— Только вот что? — спросила я.

— А что, если я ошибаюсь? Можно ведь и оговорить человека так-то…

— Тимофей, ну неужели вы не хотите, чтобы убийца Владимира Григорьевича понес справедливое наказание? — спросила я.

— Конечно хочу! Владимиру Григорьевичу еще жить бы да жить! — воскликнул садовник. — Ладно, скажу вам. Только если что, то я вам ничего не говорил, — предупредил он. — Я ведь только предполагаю, я не видел.

— Конечно, конечно, вы просто высказываете мне свою точку зрения, — поспешила я успокоить садовника.

— Я думаю, что это дело рук брата хозяина, Валериана Григорьевича, и его супруги, Виолетты Антоновны, — сказал мужчина.

— Да? А почему вы так считаете? — поинтересовалась я.

— Так Владимир Григорьевич им только мешал, — ответил Тимофей.

— Правда?

— Ну конечно! Они ведь оба только и делали, что тянули деньги с Владимира Григорьевича. И он ведь им их давал. А им было все мало. Я слышал, как они в саду, думая, что их никто не видит и не слышит, возмущались им, говорили, что он жадный. Нет, это точно они. Они могли договориться и избавиться от него. Они всегда действовали вместе, как одна команда, — сказал Тимофей.

«А ведь примерно то же самое говорил мне и Владислав», — подумала я.

Из сада я решила отправиться на кухню. Еще проходя по холлу, я почувствовала запах вкусной еды. Пахло свежеиспеченными пирожками и сдобными булочками.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, входя на кухню.

— Здравствуйте, — отозвался хор голосов.

Оказалось, что на кухне собралась почти вся прислуга. Я увидела Алевтину Витальевну, старшую горничную Кристину и еще двух молодых женщин. На одной из них был надет фартук — стало быть, это повариха. Другая женщина была в униформе горничной — наверное, это еще одна помощница по дому. Еще одна девушка, очень миловидная и светловолосая, сидела в стороне с заплаканным лицом.

— Проходите, пожалуйста, — приветливо улыбаясь, пригласила женщина в фартуке.

— Вы, Татьяна, как раз поспели к пирогам, — сказала Алевтина Витальевна.

— Татьяна — это невеста Владислава Владимировича, — сказала управляющая домом, обращаясь к прислуге.

— Очень приятно, — снова хором проговорили они.

Меня усадили за стол, повариха Ирина — так она назвала себя — поставила передо мной большое блюдо с пирожками и еще одно блюдо поменьше, с булочками.

Пока я уплетала выпечку — все было очень вкусным, — обслуживающий персонал обсуждал ту самую тему, которая интересовала и меня.

— Нет, я все-таки не верю, что Владимир Григорьевич мог такое сотворить с собой, — качая головой, проговорила Ирина.

— Так и никто из нас не верит, — поддержала ее Кристина.

— Если Владимир Григорьевич не мог покончить с собой, то кто мог его убить? Как вы считаете? — Я решила сразу вступить в разговор.

Алевтина Витальевна, Ирина и Кристина переглянулись.

— Ну… я уверена, что это сделала Екатерина. — Алевтина Витальевна первая высказала свое мнение.

— Екатерина всегда была завистливой и ненавидела Владимира Григорьевича, — продолжила женщина. — Она и замуж-то за него вышла только из-за денег.

— Может быть, оно и так, — задумчиво начала Ирина, — но вот лично мне кажется, что убийство Владимира Григорьевича — это дело рук Валериана Григорьевича. Он всегда был слишком таким… много о себе воображал. Он всегда хотел занять место Владимира Григорьевича. У него были свои планы на бизнес, хотя бизнесмен из него — как из меня космонавт. Я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что все-таки виноват младший брат.

— Нет, вы обе ошибаетесь, — переводя взгляд с Алевтины Витальевны на Ирину, сказала Кристина. — Это Виолетта. Разве вы не видите, какая это властная и корыстная особа? Разве не замечали, как она пыталась все контролировать? У Виолетты есть множество причин ненавидеть Владимира Григорьевича. Виолетта могла пойти на убийство для того, чтобы получить власть.

— А Виктория? — подала голос молчавшая до сих пор женщина. — Она тоже могла пойти на преступление, разве нет? Вспомните, она ведь всегда считала, что ее недооценивают. А сама обливала грязью своих же родственников.

— Возможно, ты, Наташа, и права, — кивнула Алевтина Витальевна. — Но я считаю, что партнеры Владимира Григорьевича по бизнесу тоже могли быть убийцами.

— Что, прям все сразу? — удивилась Ирина.

— Ну насчет всех я не знаю. Но вот, например, Дмитрий и Виталий — эти могли. Особенно Виталий, он ведь завидовал Владимиру Григорьевичу, и очень, — сказала Алевтина Витальевна.

— Я бы тогда еще добавила сюда и Валентину, — снова подала голос Ирина.

— Валентину? Вторую супругу Владимира Григорьевича? — изумилась Кристина. — Вот уж на кого бы никогда не подумала, так это на нее. Очень добрая и во всех отношениях положительная женщина.

— Но ты не забывай, что эта женщина, которой ты так восхищаешься, могла убить своего бывшего мужа для того, чтобы отомстить, — отстаивала свое мнение Ирина. — Ты вспомни, ведь Владимир Григорьевич бросил ее ради этой выскочки Екатерины, которая и одного мизинца Валентины не стоила. Разве можно такое забыть? Я бы вот никогда бы не забыла и не простила. А при случае еще бы отомстила!

— Ну так это ты…

Пока прислуга обсуждала, кто мог убить Владимира Новоявленского, светловолосая девушка все так же сидела в стороне с безучастным видом.

— Алевтина Витальевна, — тихо обратилась я к управляющей, — а почему эта девушка плачет?

— Это наша горничная. Мы тоже интересовались у нее, в чем причина. Но она сказала, что расстроена из-за смерти Владимира Григорьевича, хотя… мы ведь тоже все очень расстроены. — Алевтина Витальевна пожала плечами. — Впрочем, Настя сама по себе очень скрытная и малообщительная, ее трудно разговорить и добиться от нее признания.

«Странно, ведь поплакать можно в первый день, ну на похоронах еще. А тут девушка сидит и горюет так, будто бы из жизни ушел ее родной отец», — подумала я.

— Мы все очень любили и уважали Владимира Григорьевича. Может быть, Настя боится, что Екатерина ее уволит? — предположила управляющая.

— Она что же, пообещала уволить прислугу? — уточнила я.

— Да, вот так прямо и сказала. «Уволю всех, кто