Соучастница - Стив Кавана
– Почему это так важно? – заинтересовался Гарри.
– Засовы на задней двери ее дома, – объяснила Блок. – Только тот, кто бывал в доме Нильсенов, мог знать, что они там есть. Пельтье даже не пытался открыть заднюю дверь. Он вошел с парадного входа.
– Разве они не вращались в одних и тех же кругах? Я помню, как Отто говорил нечто подобное в суде. Нильсены занимали заметное место в обществе, вели светский образ жизни. Вероятно, они познакомились на какой-нибудь светской тусовке, – предположил Эдди.
– Возможно, но Пельтье из кожи вон лез на свидетельском месте, все решительно отрицая – даже после того, как Кэрри его предала. Не исключено, что его знакомство со Стейси объясняется как-то по-другому. Я знаю, что сейчас Сонг пересматривает каждое из этих убийств в поисках связей между жертвами и Пельтье. Я не знаю, но просто у меня такое чувство, что если б мы знали, что в точности связывало между собой Пельтье и Стейси Нильсен, это могло бы все прояснить. Это могло бы помочь установить его связи с какой-либо из других жертв. Не исключено, что она была единственной из жертв, с которой Пельтье был знаком еще до убийства.
– Он мертв, и это дело расследуют федералы. Сонг просто землю носом роет. Если он что-нибудь найдет, то будет держать нас в курсе, – сказал Эдди.
– Да знаю я, знаю… Просто сейчас все слишком уж зыбко. Пельтье мог и солгать насчет этой связи. Кстати, они уже нашли брошь Лилиан Паркер – ту, что в виде камеи? – спросил Лейк.
– Пока что нет, – ответила Блок. – Сонг говорит, что они всё еще проверяют все объекты недвижимости, хоть как-то связанные с Пельтье и Дэниелом Миллером. Так что эта камея еще может найтись.
– Надеюсь, что так, – сказала Кейт. – Возможно, это хоть немного утешит ее мать.
Лейк, кивнув, спросил:
– А вы, ребята, идете на эту траурную церемонию на следующей неделе?
– Кейт, Блок и Гарри идут, – подтвердил Эдди. – А я не могу, это мой вечер с дочкой, Эми.
В городе была запланирована панихида по жертвам Песочного человека. Во время этой церемонии сотрудники ФБР собирались вернуть семьям личные вещи, которые Пельтье забрал у своих жертв и часть из которых они нашли в конторе старого автобусного парка.
Лейк все еще размышлял над словами Эдди. Нильсены были очень хорошо известны в городе. Тобиас был преуспевающим ресторатором. А еще они были известны своими ежегодными светскими приемами.
Он допил бурбон, откашлялся и встал.
– Ну, мне пора. Спасибо за виски. И за чек. Увидимся на панихиде.
Распрощавшись, Лейк вышел на улицу и поймал такси.
– В публичную библиотеку, пожалуйста, – попросил он.
Было уже два часа дня, когда такси высадило его возле Нью-Йоркской публичной библиотеки. Лейк частенько бывал здесь. Библиотеки – это великие соборы знаний. Он любил проводить время в читальном зале или просто прогуливаться между стеллажами и осматривать ее старинные помещения. Хотя больше всего Лейк любил книги. Припомнилось, как он впервые пришел в это здание со своей мамой и получил читательский билет. И был поражен еще больше, когда узнал, что этот билет дает ему право выбрать любую книгу, которая ему только приглянется, забрать ее домой, прочесть и принести обратно. Совершенно бесплатно. Просто невероятно!
Архивный отдел еще не успел перевести абсолютно все в цифровой формат – кое-что по-прежнему хранилось на микрофишах. Библиотекарь взяла у Лейка бланк требования, отвела к проекционному аппарату и загрузила первую микрофишу.
В Нью-Йорке имелось сразу несколько изданий, освещавших светскую жизнь. В самом начале нового века их было около дюжины. Теперь, наверное, всего три или четыре. Сосредоточившись на этих журналах, Лейк начал свой поиск.
Спустя множество микрофишей и часов перед экраном он потер переносицу, потянулся и взглянул на часы. Было уже почти шесть вечера. Лейк покрутил ручку, переключаясь на другое изображение, но тут остановился. Вернулся назад.
Снимок был не цветной. Черно-белый. Фото из местного журнала, освещающего вопросы искусства и культурной жизни города, а также жизнь влиятельных людей в мире искусства. На каждой художественной выставке, в каждой галерее, на каждом приеме в честь какой-нибудь бродвейской премьеры, на каждой красной дорожке – везде вовремя оказывался их фотограф.
Лейк уже нашел несколько снимков с приемов, устроенных Тобиасом Нильсеном в своих ресторанах, но эти отличались от прочих. Эти фото были с мероприятия по сбору средств на предвыборную кампанию кандидата в мэры в 2013 году. Прием проходил дома у Нильсенов. Лейк узнал вестибюль и столовую.
То, что он искал, нашлось уже на следующей странице. Огромную гостиную Нильсенов Лейк тоже уже видел.
И там, в толпе, позади Стейси и Тобиаса Нильсен, в смокинге и с бокалом шампанского в руке стоял Отто Пельтье.
Плечи у Лейка поникли. Теперь он точно нашел связь. То, что объясняло, откуда Пельтье знал планировку дома Нильсенов.
Лейк уже собирался пойти к библиотекарю и попросить сделать копию этой страницы, но тут заколебался. Подался ближе к экрану.
В левой руке Пельтье держал бокал с шампанским. А из-за правой проглядывала тонкая женская рука.
У Лейка перехватило дыхание. Он уставился на экран. Не мигая.
Молодой женщиной, держащей Пельтье под руку, была Кэрри Миллер.
Глава 62
Кэрри миллер
– Вам подлить, миссис Миллер? – спросила стюардесса.
– Вообще-то, не могли бы вы принести мне новый бокал? – спросила Кэрри, поскольку клубника на дне ее фужера для шампанского стала уже казаться слегка размякшей.
– Конечно, – ответила та, а наклонившись, чтобы взять у Кэрри фужер, вдруг кое-что заметила. – Какая у вас чудесная брошка! Это камея? – восхитилась она.
– Да, спасибо. Это семейная реликвия, – поблагодарила ее Кэрри.
Стюардесса ушла, а Кэрри посмотрела в иллюминатор на голубую Атлантику внизу. Еще четыре с половиной часа – и вот уже Лондон, где ее ждет новая жизнь.
Где-то в самой глубине души
