Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье
– Что, уже вернулись из недолгого путешествия в царство Морфея, инспектор? Надо сказать, я впечатлен – вы оказались крепче, чем можно было подумать, глядя на ваше телосложение.
Валантен вздрогнул. Голос как будто пробился к нему издалека и доносился откуда-то слева. Молодой человек повернул голову в том направлении. Поначалу он увидел лишь смутный силуэт, размытый светом масляной лампы.
Тогда он снова зажмурился и постарался выровнять дыхание, чтобы унялось бешено колотившееся сердце и немного отступила боль. Когда он открыл глаза, вспышки в голове прекратились. Он узнал доктора Фэвра, который сидел поодаль на стуле и внимательно смотрел на него с едва заметной сардонической улыбкой. Красивое лицо врача с правильными чертами и пышными белокурыми бакенбардами уже ничуть не напоминало образ поэта-романтика. Оно казалось слишком гладким, непроницаемым и обманчивым, как карнавальная маска.
Стараясь не вертеть больше головой, чтобы не вызвать новый прилив боли, Валантен обвел взглядом окружающее пространство. Стены из песчаника сочились влагой и были покрыты пятнами плесени.
– Где мы?
– В одном из погребов клиники. К вашему сведению, именно в этом помещении провели некоторое время все трое академиков. Стены здесь толстые, дверь двойная. Так что кричать бесполезно – вас никто не услышит.
– Как вам удалось в одиночку притащить меня сюда?
– Вовсе не в одиночку, поэтому легко. Я призвал на помощь Армана, ночного сторожа. Разумеется, перед этим я позаботился принять меры предосторожности – завернул вас в простыню, а труп Делькура спрятал под диваном. Так что мой сотрудник был уверен, что мы несем в погреб убийцу, покончившего с собой. В благодарность за усердие и самоотверженность, проявленные этой неспокойной ночью, я сразу отправил его домой отсыпаться.
– Вы не сможете оставить труп Делькура в своем кабинете надолго, – заметил Валантен.
– Так его там уже нет, дорогой вы мой! Люди, которые прибыли на фургоне от вашего Видока, его забрали. Они немного удивились, не застав вас в клинике, но я их заверил, что вы решили отправиться домой пешком, чтобы проветрить голову после ночных событий. Дождь к тому времени уже кончился, так что они и не подумали усомниться в моих словах.
Валантен молчал. Врач поднял лежавший у него на коленях предмет. Это был пуленепробиваемый жилет, изготовленный инспектором.
– Я знал, что не мог промахнуться, – сказал доктор Фэвр с довольной улыбкой. – Я, видите ли, весьма недурно стреляю. Однако эта штуковина с металлическими пластинами ввела меня в заблуждение. Весьма изобретательно, должен сказать!
– Стало быть, это вы тогда ворвались в палату… – пробормотал инспектор.
– А кто же еще? – насмешливо фыркнул врач. – Вы думали, Делькур? Эта бледная моль? Да покойник при жизни и мухи бы не обидел!
Валантен закусил губу. Каким же он оказался идиотом! С тех пор как Делькур был назначен на роль главного подозреваемого в его расследовании, инспектора все время что-то смущало. Первое впечатление о выловленном из фонтана тщедушном человечке с огромными близорукими глазами и в мокрой одежде никак не вязалось с образом беспощадного хладнокровного убийцы. Но Валантен не сумел сделать из этого впечатления правильные выводы.
– Так это вы! Вы всех убили! Троих больных холерой из бедняцкого квартала, Максима де Шантурне, Клода Вильнёва и даже своего друга Лекюйе-Мансона!
Врач швырнул на пол тяжелый пуленепробиваемый жилет и в сердцах пнул его ногой, отбросив в темный угол.
– Николя, по-вашему, был моим другом? – презрительно скривился он. – Решительно, инспектор, вы заблуждались всю дорогу, с самого начала и до конца расследования! Если бы этот остолоп Делькур не оставил при себе страницы протокола, которые я приказал ему уничтожить, вы вообще ничего не поняли бы в драме, которая разыгралась у вас перед носом. И никогда не узнали бы о моей роли в ней.
В последних словах доктора Фэвра Валантен услышал нотки гордости и сказал себе, что этим надо воспользоваться, чтобы потянуть время. Надо было заставить преступника разговориться, дать ему возможность потешить самолюбие, а самому тем временем хорошенько обдумать ситуацию и попытаться найти способ избежать уготованной ему участи. А в том, что участь эта будет плачевной, инспектор не сомневался.
– Полагаю, в ваши намерения не входит выпустить меня из этого погреба живым, – сказал он. – А раз так, почему бы вам напоследок не ответить на мои вопросы? Как вам удалось всех одурачить?
Доктор Фэвр отозвался не сразу. Он достал из кармана портсигар, поднял стоявшую у его ног лампу и раскурил сигару от ее огня. Все это он проделал очень медленно, будто ему некуда было торопиться, а на самом деле тем временем взвешивал «за» и «против». Наконец он выдохнул облако дыма, разогнал его рукой в воздухе непринужденным светским жестом и заговорил:
– А действительно, почему бы не удовлетворить ваше любопытство? Вы правильно поняли, я собираюсь сделать этот погреб вашей могилой. Так что возможности поделиться моими откровениями с кем-то еще вам уже не представится… Однако об этом пока не будем. Итак, все началось в прошлом феврале, в тот день, когда из-за глупейшей оплошности, допущенной Сесилией Лекюйе-Мансон, ее муж заподозрил, что его дражайшая половина вовсе не безгрешный ангел, какой она ему до тех пор казалась. Не имея никаких конкретных доказательств, он тем не менее быстро догадался, кто его соперник. В результате я попал в весьма неудобное положение, поскольку у Николя был контрольный пакет акций в нашей клинике и он в любой момент мог отстранить меня от дел. Чего он не знал, так это того, что Сесилия, хоть и с опозданием, все же поняла свою ошибку и предупредила меня об опасности.
– И тогда вы решили избавиться от мужа своей любовницы…
– Скажем, я понял, что между нами начнется беспощадная битва, из которой только один выйдет целым и невредимым. Нельзя было допустить, чтобы победителем оказался он, вот и все. – Фэвр беспечно пыхнул сигарой, выпустив еще одно облако дыма.
Валантен взглянул ему в глаза.
– Вы говорите об этом, как о банальном соперничестве на балу между двумя кавалерами, которые добиваются благосклонности одной и той же дамы. Но на самом деле речь идет об убийстве!
Врач пропустил эту ремарку мимо ушей.
– Комичный аспект ситуации, видите ли, заключался в том, что ни он, ни я не могли перейти к открытому противостоянию. Николя не имел возможности бросить мне перчатку, потому что у
