Собор темных тайн - Клио Кертику
Что же именно он искал? Думаю, он, как и все люди, интересовался истоками, причинами появления человечества и себя в частности, поиском смысла жизни, а так как любил архитектуру, делал это через нее. Лиам явно был искателем. Иногда мне кажется, он увлекался чем-то просто потому, что ему было интересно, что же уже удалось выяснить ученым и искусствоведам до наших дней.
Также Лиама очень интересовал Фергюс. Наверняка Фергюс первый, кто так кардинально отличался от него. Лиам считал Фергюса умным и эрудированным человеком, который предпочитал не щеголять своим знаниями.
Таким образом, привыкнув к подобному равновесию дружбы, они даже переняли черты друг друга.
В те дни я сильно боялся за него. Помню, что думал о скорейшем приезде Эдит, чтобы кто-то мог за ним постоянно приглядывать, но учеба начиналась только через шесть дней.
А пока Лиам позвал меня в гости делать чертежи.
Мы расположились в зале за обеденным столом, собираясь поработать. Дионис уснул на границе между кухней и залом. Лиам включил только крайний левый светильник, так что бо2льшую часть зала окутали гризайльные[47] тени.
Ранее я уже начинал работу над чертежом. Сегодня предстояло поработать плотнее.
Я видел, что работа Лиама продвинулась гораздо дальше. Мы договорились не мешать друг другу советами, так как итоговые изображения у нас должны были получиться разными.
Фейн работал сосредоточенно и внимательно, так что я не отвлекал его разговорами.
Я начал свою часть вчера и быстро осознал, что проект не настолько интересен, как то, что может рассказать Лиам. Все сводилось к тому, чтобы водить карандашом по бумаге. Меня больше интересовал Лиам и его переживания, но он так увлекся чертежами, что совсем забыл обо мне.
Я глядел на его почти законченный чертеж и завидовал листу бумаги, что забрал себе все его внимание.
Я вернулся к изучению собственной работы.
Вся эта древность, расчеты, греческие ордера были так рациональны, что у них не было ни шанса вызвать у меня интерес.
– Почему так важно установить точный размер колонны давно разрушенного храма? – поинтересовался я.
Когда Лиам спросил, точно ли я хочу заниматься этой работой, я ответил твердое «да», но спустя буквально сутки уже позволял себе задавать такие вопросы.
Он отвлекся от чертежа, провел большим пальцем по нижней губе и задумался.
– Если мы не будем собирать подобные сведения и корпеть над ними, разве имеет цену наша собственная работа?
– Разве нам будет не все равно? – спросила моя юная версия. Я даже отождествлять себя не хочу с некоторыми своими фразами из студечеких лет.
– Нам должно быть все равно, – задумался Лиам. – Скорее всего, мы так ценим это, потому что им было все равно тогда, как и сейчас.
– Я понимаю, но все равно это несколько усложняет жизнь. То, что мы ценим историю, не умаляет того факта, что можно было просто вывести нечто среднее.
«И посвятить время будущему», – хотел закончить я, но не стал.
Лиам склонил голову чуть набок и нахмурился, глядя на чертежи, потом бросил на меня взгляд из-под бровей.
– Ордерная система – это один из ключевых элементов в мировой истории архитектуры, да и в обычной тоже, а современный человек едва ли может осознать ее символизм. Конечно, я понимаю твой вопрос. Линии сами по себе мало значат, но как только ты понимаешь, что стоит за веками истории, за разрушением храма и рождением первой мысли о постройке, мнение меняется.
Я замялся и потупил взгляд. Вступать в такие разговоры с Лиамом было так же глупо, как задавать подобные вопросы тому, кто строил этот храм в древности.
– Тебе нужна помощь? – поинтересовался он, когда я ничего не ответил.
Я отрицательно покачал головой и взялся за карандаш. Лиам подвинул бокал с водой в мою сторону.
– Ты разговаривал с Ализ? – спросил он, раз уж мы отвлеклись от работы.
Я удивился такой быстрой смене темы.
– Нет, а должен был?
Я ответил слишком резко, так что Лиам даже смутился. Уголок его скулы дернулся, и он отвел взгляд.
– Она же осталась здесь на каникулы.
Я удивился тому, как умудрился запамятовать.
– Забыл, – признался я, улыбаясь.
На губах Лиама промелькнуло нечто, похожее на самодовольную усмешку.
– У меня есть ее адрес.
Вспоминая те времена, понимаю, что он всегда помогал мне с Ализ и постоянно подталкивал к ней, когда я боялся сделать первый шаг.
– Я тоже его знаю, но куда ее позвать? – честно поинтересовался я.
Лиам сосредоточил взгляд на крыше за окном и задумался.
– В театр. Кажется, это будет предложение со вкусом.
Я рассмеялся, прикрыв рот рукой. Это было так мило и неожиданно, что я не сдержал смеха.
Лиам серьезно уставился на меня.
– Я поначалу водил Эдит в театр.
Я постарался сдержаться, чтобы снова не засмеяться во весь голос.
– Что смешного? – спросил он серьезно.
– Не знаю, – признался я, улыбаясь во все тридцать два зуба.
Просто Лиам так рационально относился и к этому вопросу. Все это было крайне забавно.
– Кажется, они любят гулять, но на улице сейчас холодно.
– Да, прогулка не подойдет, – подтвердил я, сдерживая улыбку.
– Также в конце вечера нужно обязательно поужинать, – серьезно закончил Лиам.
После такого я сразу пришел в себя. Рестораны были моим слабым местом. Театр казался и правда идеальным вариантом, но куда вести ее на ужин? Ализ наверняка привыкла ужинать в ресторанах.
Наверное, на моем лице отразилась печаль, так как Лиам сразу вернулся к чертежу.
– Когда возвращается Эдит?
– В понедельник.
В тот день была среда, так что ждать оставалось недолго.
К концу вечера, когда Дионис проснулся и даже поужинал, а Лиам закончил свой чертеж, я сделал работу едва ли наполовину.
– Значение совпадает с одним из известных? – поинтересовался я.
– Да.
– Если у всех нас окажется одинаковое значение, архивы перепишут?
Лиам пожал плечами.
– По крайней мере, Жан Боррель предложит свой доклад, а там, наверное, еще будут проверки.
Напряженные плечи и сосредоточенный взгляд Лиама вдруг придали мне смелости.
Я уставился в окно, раздумывая над тем, как скоро ему удастся поделиться своим грузом
