Долгие северные ночи - Влада Ольховская
Они не знали, что кофейню можно покинуть не только через главные двери.
– Разве там есть служебный выход? – удивился Гарик.
– Нет, но я подготовила! – с нескрываемой гордостью сообщила Майя.
– Стену прорубила, что ли?
– Ну… почти.
Под кофейню арендовалось небольшое помещение, в котором только и хватало места, что на зал для гостей и кухню с крошечным складом. Но Майя все равно вычислила, как можно удрать в случае экстремальной ситуации. Достаточно было по широкому карнизу перебраться на вечно распахнутое окно лестничной площадки соседнего подъезда.
– Его даже зимой не закрывают, потому что сломано, – пояснила Майя. – Я в этом убедилась, когда продумывала пути отступления.
Ей это казалось совершенно естественным: пути отступления, действия в случае, если на нее нападут. Она могла рассказывать об этом легко и непринужденно. Гарик продолжал ей улыбаться, ну а руки просто убрал под столешницу, чтобы она сжатые кулаки не заметила. Нужно будет поговорить с Форсовым… Майя уверяла, что уже забыла о прошлом и двигается дальше. Но эти ее приготовления означают, что страх-то остался! Хотя его, может, и нельзя уже изгнать, не до конца так точно… не после того, что с ней произошло в том лесу. В этом случае Майя делает лучшее, что ей доступно: уравновешивает страх противодействием.
Сегодня это спасло ей жизнь.
– Как-то там было многовато машин для ложного вызова, – заметил Гарик.
– О, это самая интересная часть! Я выбралась, спряталась на другой стороне улицы, стала наблюдать за кофейней на случай, если во всем ошиблась и они зайчики.
– А мне почему не позвонила? Я тут поседел за дорогу, вообще-то!
– Тебе идет. А я телефон разбила, – погрустнела Майя. – Когда из окна в окно лезла…
Это Гарику не хотелось даже представлять, но воображение упрямо работало против него, рисовало тонкую фигурку, зависшую над грязной подворотней. Да, высота не самая большая. Так ведь неудачно упасть можно и с нее! А там еще наверняка обледенело все… Нет, нельзя об этом думать, все равно ни на что уже не повлиять, только на душе тяжелее.
– Телефон мы тебе новый купим, красивый и розовый, – пообещал Гарик.
– Но я не хочу розовый!
– Это открытая тема для дискуссии. Дальше что было?
Дальше все могло закончиться мирно, но не закончилось. К кофейне подъехала первая патрульная машина. Судя по тому, что Майя потом подслушала за время ожидания на улице, дежурные поначалу были расслаблены, они видели, что драки и стрельбы нет. Правда, полный зал очень странных посетителей удивил даже их… Но они готовы были принять происходящее как очередную столичную странность, если бы посетители предъявили им хоть кого-то из сотрудников кофейни.
А сотрудников не было. Кухня, на которую указывали гости, оказалась пуста. Под открытым окном девушки тоже не просматривалось. Посетители попробовали возмутиться, сказать, что они сюда зашли за кофе, а не неприятностями, теперь они немедленно уходят. Патрульные такое синхронное рвение не оценили и попросили присутствующих задержаться и предъявить документы для установки личностей.
Вот тогда и началась драка.
Наемники, видимо, готовились ограничиться парой ударов и побегом, однако им не повезло: к кофейне подъехала вторая полицейская машина. Потому что от первой никаких вестей не было, а тут, вообще-то, тревожную кнопку нажали! Так что потасовка вышла на принципиально новый уровень. Майя, которая после звонка Гарика не знала, кому вообще можно доверять, решила дождаться его.
– Ты не знала, что я приеду, я такого не обещал, – напомнил профайлер.
– Знала, – еще шире улыбнулась Майя.
Она наконец согрелась, нервная бледность сменилась румянцем, особенно заметным на светлой от природы коже. Майе явно казалось, что все в норме – ее ведь не убили и не покалечили, а телефон – дело наживное! Такое спокойствие радовало и раздражало.
– Ты ведь понимаешь, что это произошло из-за меня? – не выдержал Гарик.
– О, нет! – всполошилась Майя. – Нет-нет-нет!
– Не веришь, что из-за меня?
– Почему же? Не сомневаюсь даже, мне за невкусный кофе так еще никто не мстил! Просто я знаю это твое выражение лица. Сейчас ты скажешь, что мне нужно держаться подальше от твоих профайлерских дел, потому что ты же говорил, а я не слушала, и вот что случилось! Только знаешь, что? Я и дальше слушать не буду!
– Тебя жизнь совсем ничему не учит? – поразился Гарик.
– Жизнь учит меня тому, что надо жить. Беда может случиться, даже если ты пытаешься укрыться от всего в тихом убежище. А я не хочу сидеть в убежище! Я лучше буду жить меньше, но интересней.
– Совсем с ума сошла?
– Кто бы говорил! Ты рискуешь больше!
– Собой!
– И я собой! – надулась Майя.
– Ты понимаешь, что после сегодняшнего тебя уволят?
– Не факт – я тут вообще при чем? А если уволят, разберусь!
Страх отступил окончательно, Майя, в отличие от профайлера, не думала о том, что могло бы произойти – она думала о том, что произошло. Она одна разобралась с целой толпой громил! Она сидела перед ним с видом хомяка, оттаскавшего за усы всех оставшихся в живых уссурийских тигров, и становилось понятно, что любые правильные слова улетят в никуда и разве что настроение ей испортят.
Гарику с мрачной обреченностью пришлось признать, что образумить ее вряд ли получится. Значит, нужно было придумать, как ее защитить.
* * *
Они оказались не единственными, кто очень хотел увидеть Кристину. Когда профайлеры добрались до квартиры Гримовых, на лестнице возле двери сидела женщина лет тридцати пяти, явно нервничающая, давно не спавшая, растрепанная, но в целом одетая вполне опрятно. Не из маргиналов так точно. Просто чувствовалось, что эмоционально она на пределе, а это никого не красит.
Был еще шанс, что она оказалась в подъезде по другой причине, это просто совпадение. Но когда Матвей и Таиса приблизились к нужной квартире, женщина тут же встрепенулась, бросилась к ним. Она смотрела на них с такой надеждой, что ее сложно было принять за коллегу или приятельницу пропавшей. Нет, тут что-то личное… Подруга, получается? Ведь в файлах Кристины было сказано, что у нее нет семьи, кроме мужа.
– Вы нашли ее? – торопливо спросила она. – Вы пришли рассказать о Кристине? Где она?
Таиса опомнилась первой:
– А вы, собственно, кто?
