Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир
Затем ей пришло в голову, что Маркус мог быть в сговоре со своей женой. Мог ли он нарочно искать молодых женщин для ее ритуалов поклонения дьяволу? Подстерегать ничего не подозревающих людей на безлюдных прибрежных тропах, обездвиживать их и нести в Рейвенсвуд под маской заботливого незнакомца? Потому что если великий и могучий мистер Грейборн практиковал черную магию, как и его жена, то лже-Луна вряд ли могла ему противостоять, не говоря уже о побеге от него.
Он осторожно опустил ее на кушетку и вновь потер свое больное плечо. Гостья тем временем безмолвно проклинала свою сломанную лодыжку. Будь она хоть чуть-чуть осмотрительнее на берегу реки, она бы уже была на пути в Лондон, подальше от тех, кто выслеживал ее и хотел повесить; подальше от незнакомцев с темными секретами.
Снова ненадолго появилась миссис Веббер, с одеялом для сломанной ноги и лауданумом для снятия боли. Предложенное лекарство наводило на тревожные мысли. До этого гостья послушно принимала предложенную еду, но тут ей пришло в голову, что ее могли бы накачать наркотиками и сделать совершенно безвольной. Даже ничего не зная об этих людях, она прекрасно понимала, что в большинстве респектабельных домов вряд ли встретишь амбарные замки, сатанинские символы и прочие ведьминские атрибуты. Однако пульсирующая боль по-прежнему беспокоила ее настолько, что она потянулась к стакану.
– Прошу, не забывайте, что это опиум, – нахмурился Маркус. – Принимайте по чуть-чуть, не вредите себе.
Возможно, ее все-таки не собирались приносить в жертву… или же он подсказывал ей, как пить этот сладко пахнущий, но горький на вкус опиат, чтобы точно подчинить ее своей воле? Мысленно она обругала себя за то, что позволила своему глупому воображению зайти так далеко. Мистер Грейборн с первой встречи не проявлял к ней ничего, кроме доброты, он постоянно помнил о ее плачевном состоянии и делал все, чтобы она поправилась, хоть и не рассказывал ей самого главного об этом месте.
– Правда ли, что в Рейвенсвуде и его окрестностях практикуют колдовство? – наконец-то осмелилась она высказать свои опасения. – Те слова на стенах у лестницы…
Его челюсти сжались, а глаза потемнели.
– Все это чепуха. Люди, которые этим якобы занимаются, хотят либо припугнуть других, либо оправдать свое никчемное поведение. Я не терплю и никогда не терпел подобных глупостей в этом доме. А кто думает изрисовать стены странными символами, распевать у костра белиберду или баловаться травами и отварами, тот настоящий дурак. То, что вы видели в этом доме, не более чем пережиток прошлого, от которого я намерен избавиться.
– Но Ведьма из Рейвенсвуда… – начала она.
– Не представляет для нас никакой угрозы, обещаю. И довольно уже об этом.
Что, черт возьми, это означало? Что настоящая Луна арестована? Или выслана за пределы поместья? Или умерла? Но Маркус упорно менял тему, очевидно находя эту исчерпанной. Он говорил, что никакой ведьмы не было, что колдовства не существовало. Так кому же верить? Сплетнику-лудильщику или серьезному, отзывчивому человеку, который весь день плясал вокруг ее травмы?
– Я хочу показать вам гостиную, ведь завтра ровно в десять часов должен прийти мистер Мейер, которого никак нельзя принимать наверху.
Маркус устроился в соседнем с кушеткой кресле, пока его гостья озиралась. Как же загромождена была эта комната! Вся заставлена мебелью, от богато украшенных зеркал и стеллажей до весьма практичных предметов, таких как стол, что сгодился бы для званого ужина, будь в гостиной хоть немного свободного места.
Слабое пламя в камине потрескивало, плевалось искрами и будто всячески старалось привнести веселье в унылую комнату посреди переменчивого апреля. Окна выходили на южную сторону – на луг, через который ее несли этим утром, а вдалеке виднелась река Бран. В гостиной было светло, и яркие лучи, осеняя всю эту мебель, напоминали, что мир снаружи прекрасен, даже если дом таким не был.
– Когда прибудет клерк, мы занавесим некоторые окна и скажем, что у вас болит голова.
– Хорошо, – согласилась она, ведь он был прав: плохое освещение снизит вероятность того, что их раскроют. – А еще я много лет нездорова, как вы и сказали офицерам.
Он нахмурился оттого, как всецело она вошла в роль его жены, невзирая на то, что они были одни. Но она уже решила исполнять эту роль всей душой и до конца, чтобы невзначай не забыть об игре. Вдобавок у нее не было особенного выбора, кроме как остаться в Рейвенсвуде. Пока она недееспособна, лучше быть идеальной для него и вызывать у него симпатию. Однако едва представится возможность, она уедет отсюда.
Только сейчас девушка заметила на круглом столике рядом свадебную фотографию совсем молодого Маркуса Грейборна и его жены. Ее интерес от него не укрылся. Даже на черно-белом изображении было очевидно, что у Луны Грейборн светлые глаза, в отличие от карих глаз беглянки, необычно сочетавшихся с белокурыми волосами.
– О да, эта фотография быстро укажет на подмену. – Он потянулся к столу и взял снимок в рамке, оглаживая стекло большим пальцем. – Наш брак начинался столь многообещающе. Мой свекор уже сильно болел, но, к счастью, погода в день свадьбы была к нам благосклонна. Мы поженились в приходской церкви Литл-Даутона, так как у моей невесты были несколько напряженные отношения с викарием из ее родного города. Арку ворот украсили мхом и летними цветами, а когда мы шествовали к экипажу, нас осыпали розовыми лепестками. Свадебные торжества проходили здесь, в доме, и я пригласил на них горстку любопытных местных жителей, которые так жаждали увидеть новую хозяйку Рейвенсвуда. То был счастливый день, я был глуп и верил, что влюблен. Но за годы, что минули с тех пор, она изменилась до неузнаваемости.
– Да. Я и впрямь значительно изменилась…
Его брови сошлись вместе, когда он осознал ее упрямое желание играть роль.
– Вам не обязательно это делать, – в упор взглянул он на нее.
– Я доверилась вам, но можете ли вы довериться мне? – откровенно спросила она. – Вы должны знать: я сделала нечто дурное, но я не плохой человек. И поверьте, я ничем вас не отягощу, если вы пообещаете, что здесь я некоторое время буду в безопасности.
Они обменялись
