Рассказы о следователе Колосове - Георгий Иванович Кочаров

Но, увы, вопреки ее ожиданиям, неизвестный сам спокойно открыл дверь. Кто вошел, она не видела: ее заставили отвернуться, но слышала, как первый сказал вновь вошедшему, чтобы он шел в комнату и собирал «барахло» и какие-то «рыжие вещи». Что они называли «рыжими вещами», Глебова поняла позднее, когда обнаружила, что в числе взятых грабителями ценностей были золотая брошь, обручальное кольцо и золотые часы дочери…　

Минут через двадцать второй из преступников, которого она так и не видела в лицо, ушел, а первый оставался еще некоторое время. Затем и он оставил квартиру, предупредив, чтобы она во избежание неприятностей в течение часа никуда не выходила.　

Но, как только дверь за преступником закрылась, Глебова позвонила в милицию. Оперативная группа немедленно выехала к ней на квартиру.　

При осмотре места происшествия было изъято только одно вещественное доказательство — полированная шкатулка, в которой Глебова хранила мелкие безделушки и золотые вещи. На шкатулке был отлично виден четкий отпечаток пальца.　

Сразу же после осмотра работники московской милиции приступили к поискам грабителей. А уже на следующий день один из участковых милиционеров　задержал у пивной палатки некоего Лобачева, которого отлично знал, так как тот уже дважды судился и отбывал наказания за кражи.　

Наметанному глазу участкового показалось, что в кармане у Лобачева оружие. И он не ошибся. В кармане был финский нож.　

Но Лобачев был не один. Он распивал пиво с незнакомым участковому парнем, с которым о чем-то беседовал. Этому парню — фамилия его была Журкин — участковый тоже предложил пройти в милицию.　

Дальше дело развернулось следующим образом. Лобачева предъявили для опознания Глебовой в числе еще нескольких человек. Она тут же указала на него как на того из преступников, который вошел в квартиру первым и угрожал ей ножом.　

Опознала она и нож, изъятый у Лобачева.　

На очной ставке с Глебовой Лобачев признал, что участвовал в ограблении ее квартиры. Своим соучастником он назвал некоего «Дятла». Деньги они поделили и пропили, а вещи он поручил «Дятлу» продать.　

Что же касается Журкина, то его он не знал и впервые увидел около пивной палатки, где их вместе задержали.　

Журкин категорически отрицал и участие в преступлении, и знакомство с Лобачевым.　

Однако виновность Журкина доказывалась отнюдь не только тем, что они вместе распивали пиво. Алиби, заявленное им, было опровергнуто, а экспертиза установила, что отпечаток на полированной шкатулке Глебовой оставлен указательным пальцем Журкина.　

Для того чтобы предать Лобачева и Журкина суду, доказательств было достаточно. Но доказательства эти ничего не говорили о том, где могли находиться деньги и вещи Глебовой. С целью обнаружения вещей, подробное описание которых Глебова представила в распоряжение следствия, Колосов совместно с работниками милиции разработал детальный план поисков. Затем он приступил к допросам арестованных.　

Допрос Лобачева ничего не дал. Он клялся и божился, что не знает, где вещи, проклинал мифического «Дятла», который, по его мнению, воспользовавшись тем, что он, Лобачев, «загремел», скрылся куда-то с вещами.　

Вор-рецидивист, видимо, привык разыгрывать подобные спектакли, и менее опытному следователю его поведение могло бы показаться искренним. Но Колосов отлично знал цену этой божбе и проклятиям.　

— Не разыгрывайте простачка, — сказал он Лобачеву. — Ваш «Дятел» никакого отношения к делу не имеет, если он даже существует. Вот, ознакомьтесь с заключением экспертизы. Она установила, что отпечаток пальца на шкатулке Глебовой, в которой рылся ваш соучастник, оставлен Журкиным.　

Лобачев охотно ознакомился с заключением эксперта и внимательно осмотрел фотоснимки, приложенные к акту.　

«Сейчас скажет правду», — решил Колосов.　

Но этого не случилось.　

— Экспертиза правильная. Покажите ее, гражданин следователь, Журкину, может, он вам что и скажет. Я его в дело путать не буду.　

Но Журкин ничего другого, кроме того, что показал на первом допросе, говорить не желал. Ранее Журкин никогда не судился. Очевидно, его втянул в преступление Лобачев, который и проинструктировал своего ученика, как нужно вести себя в случае ареста. И Журкин продолжал настаивать на своих заученных показаниях.　

— Поймите, Журкин, — убеждал его Колосов, — вы отрицаете свою причастность к преступлению вопреки　очевидным фактам. Я уже не говорю о том, что вас задержали вместе с Лобачевым и он признает свое участие в преступлении. Не говорю и о ложности вашего заявления, что первого апреля вы мылись в Семеновских банях: на ваше несчастье, именно первого апреля в этих банях был санитарный день. На месте происшествия обнаружили отпечаток вашего указательного пальца. Это ведь бесспорно свидетельствует, что в квартире с Лобачевым были именно вы. Неужели вы этого не понимаете?　

— Подумаешь, нашли отпечаток пальца. Мало ли бывает таких отпечатков. Почему он мой? — отвечал Журкин.　

Начиналось все сначала…　

«А в самом деле, — раздумывал Колосов после очередного допроса Журкина, — он ведь может и не понимать значения этого доказательства. Не объяснить ли ему как следует?»　

На другой день Колосов пришел в тюрьму со стопкой книг. Журкин, которого привели на допрос, немало был удивлен, увидев на столе следователя не хорошо знакомое «дело», а аккуратно разложенные книги.　

Искоса рассматривая непонятные заголовки «Криминалистика», «Дактилоскопия», «Идентификация», он, вероятно, полагал, что следователь приготовил какой-нибудь хитрый подвох. Но Колосов и не думал готовить ему подвоха. Он лишь организовал для Журкина небольшое занятие по криминалистике. Роль преподавателя в этом занятии выглядела внешне очень скромной. Колосов отметил в книгах некоторые места и внимательно наблюдал за выражением лица Журкина, читавшего отчеркнутые страницы.　

Сначала Журкин читал с недоверчивой ухмылкой. Но, по мере того как таяли страницы, он становился все более серьезным и сосредоточенным. Прервал он чтение лишь один раз для того, чтобы бросить беглый взгляд на кончики своих пальцев… А еще через несколько минут, вычитав в объемистом руководстве Локара фразу: «В мире нет двух людей с одинаковыми отпечатками пальцев», — Журкин резким движением руки отодвинул от себя книги и сказал:　

— Было дело. И не одно. Расскажу о всех, а то опять какие-нибудь книги принесете.　

И Журкин чистосердечно рассказал о своих преступлениях.　

С чего началось? Уволили с завода за прогул. Болтался без дела и однажды в Измайловском парке познакомился с Лобачевым. Тот очень сочувственно отнесся к беде Журкина, пригласил его в ресторан, угощал за свой счет. Назавтра все повторилось. А на третий день за графином водки рецидивист стал обрабатывать новичка: вначале осторожно, а по мере того как графин пустел, смелее. Он расхваливал Журкину прелести воровской жизни, известные ему будто бы от каких-то верный людей.　

Как только Журкин, к тому времени изрядно захмелевший, стал ему поддакивать, Лобачев