Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников
По лужайкам и залитым водой бетонным дорожкам бродили тени.
Они шагали беспорядочно, будто пытаясь нащупать основу бытия в беспроглядной ночи. Если и восстали мертвецы, возвещающие о Страшном Суде, то извещение, которое они несли, предназначалось исключительно для «Дубового Иста».
На окно упала ладонь с растопыренными пальцами. За ладонью, скользившей по стеклу, последовало бледное предплечье. Вышла темноволосая девушка.
Тома Куколь.
Ее узнали абсолютно все. По обнаженному телу Томы барабанил ночной дождик, создавая упругий ореол из свечения. Черные, как вар, глаза смотрели без какого-либо выражения. Волосы обвисли. Девушка тяжело дышала.
Она двинулась вдоль панорамного окна, ведя по нему ладонью. У центральной секции остановилась. Толкнула ее. Это вызвало волну визгов. Глаза Томы по-прежнему ничего не выражали. Ее нижняя челюсть беспомощно откинулась. Вторая рука коснулась стекла.
Последовали беспорядочные толчки — но окно не отворилось.
Тогда Тома убрала руки и попыталась пройти насквозь. Стекло оттолкнуло ее. Тома ударилась еще раз, напоминая глупое и жутковатое насекомое.
— Звездец, есть же дверь, — раздался испуганный голос. — Почему не дверь?
На стекло опять легла ладонь. Тома продолжила путь вдоль панорамного окна, равнодушно покачивая бедрами. Вскоре она скрылась с другой стороны.
Ее появление вызвало бурное, хоть и тихое обсуждение. Нашлись те, кто готов был бежать за ней хоть сейчас. Но страх перед неизвестным в итоге оказался куда сильнее. Больше Тома не играла и не влекла к себе с прежней безудержностью.
Она пришла за живыми. Или за мертвыми.
Кто знает.
4.
Денис Шустров остановился на парадных ступенях, не замечая, как за шиворот капает вода. Педагогическое общежитие за его спиной закалялось во вспышках молний. В этом ужасном здании что-то происходило. Денис не мог однозначно сказать, кто вышел из душа. И почему эта девушка выглядела как Тома Куколь.
Всё-таки Денис хотел ее. Но готов ли он с кем-то делить ее?
Резиновая дубинка на поясе скользила от влаги, но он вцепился в нее с таким остервенением, что рукоятка мгновенно высохла в ладони. Круто развернувшись на каблуках, Денис бросился в вестибюль. Беспросветное небо разорвали вспышки и треск.
Минуя зону стойки администратора, Денис сунул в рот свисток и что было сил подул. Звонкая и яростная трель пронзила воздух общежития. Взбегая по ступеням, Денис подумал, что нужно сообщить Воану о своих действиях. Но рация осталась у Плодовникова. Да и что бы Воан сказал на это? Иди и добудь усы старшего товарища? Принеси их сразу с губой, если хочешь обрести мое уважение?
К черту Воана.
К черту Плодовникова.
В задницу их всех!
Только не смотри на нее… Это опасно.
Не прекращая выдыхать в свисток, Денис преодолел лестницу и вбежал в холл третьего этажа, разделявший мужское и женское крылья. От писклявого звука высокой частоты звенело в ушах. Выплюнув свисток, оставив его болтаться на цепочке, Денис ворвался в пятый блок.
— Полиция! Всем лечь на пол, гребаные рожи!
Эти глупые слова сами сорвались с его губ. Он замешкался, примеряя ногу для пинка, хоть и помнил, что дверь не заперта.
Дверь с треском сорвалась с верхней петли и, разумеется, распахнулась.
Тома раскинулась на кровати. Кожа — белее белого. На шее — частокол синяков, оставленных сильными и злобными пальцами.
Плодовников копошился во рту неподвижной девушки с видом автомеханика, нашедшего неисправность. Он был настолько поглощен процессом, что не заметил, как ворвался лейтенант. Денису потребовалось пару мгновений, чтобы сообразить, что полковник впихивал в рот Томе свою латунную пуговицу.
Перед глазами Дениса всё поплыло.
Главное — не смотреть на Тому, иначе можно свихнуться, как остальные. Он припомнил, что уже смотрел на мертвую девушку и им не овладевали странные желания. Но была ли эта девушка мертва по-настоящему?
— Ты арестован, рыжий ты ублюдок! — взревел Денис.
Он обрушил на полковника дубинку.
Плодовников вскрикнул и выгнулся. Оставив девушку в покое, он развернулся. Его глаза горели над впалыми щеками. Денис видел это сквозь сощуренные веки. Плодовников с воплем налетел на него, пытаясь на ходу выдернуть пистолет из кобуры. Ширинка Плодовникова была расстегнута. Кое-что из причиндалов болталось сгустком неопрятной плоти. Это привело Дениса в бешенство.
Люди приходят в полицию по разным причинам. Но ни один из новобранцев не скажет, что им руководит желание пересажать как можно больше полицейских. Денис боялся этого. Боялся, что однажды ему придется вязать кого-то из своих.
Что ж, вот и оно. Главное, не смотреть.
Не смотреть!
Не смотреть!
Не смотреть на Тому!
Он вышиб пистолет из руки Плодовникова и ощутил, как его самого отшвыривают. На столе зазвенели чашки. Одна из них напряглась и лопнула под спиной Дениса.
— Давай сделаем это вместе, сынок! — орал Плодовников, нанося ему в лицо удар за ударом. — Давай! Давай! Будем молочными братьями! Давай! Давай!
Его вопли приходили как будто из тумана.
А потом на шее Дениса сомкнулись пальцы. Они были ледяными, будто принадлежали самой смерти. Если Плодовников и планировал задушить Дениса, то рассчитывал сделать это чуть позже. Не прекращая рычать, Плодовников протащил Дениса по столу до окна и начал бить головой об подоконник. Посыпались осколки посуды.
К собственной гордости, которая показалась глупым отголоском детства, Денис так и не выронил дубинку. Он бестолково взмахнул ею и попал Плодовникову по физиономии. Это не остановило полковника. Он всё так же орал, предлагая опробовать что-то вместе.
— Давай потрогай его! Потрогай! Давай! — Плодовников как безудержный хохотал.
Позади полковника возникла фигура. Она имела черные волосы и кукольные губы цвета мертвого коралла. Фигура двинулась к Плодовникову.
Денис крепко зажмурился.
Совсем рядом завязалась какая-то борьба. Напряжение на шее исчезло, улетучилось вместе с касанием ледяных пальцев. Дениса всё еще били, но теперь, как он чувствовал, не для того, чтобы ранить. Это больше походило на взмахи конечностями человека, на которого накинули удавку.
Не открывая глаз, Денис скатился на пол. Загремели черепки посуды. Шею пекло. По крайней мере, он мог дышать.
— Только не смотри на нее! — просипел Денис. Цепляясь за край стола, он поднялся на ноги. — Господи, помоги мне только не смотреть на нее!
Ничего не видя, Денис принялся вслепую бить.
Удары уходили в сторону звуков. Крик — удар. Всхлипывание — еще два разряда резиновой дубинкой. Его оттолкнули. Зазвенело разбитое зеркало. Денис опять сунул свисток в рот, едва найдя его на груди дрожащей рукой. Ощутил себя слепым смотрителем зоопарка, который разнимал дерущихся медведя
