Игра - Ян Бэк
Коллеги проникли в тот же дом, в который зашли и Бранд с Дюшаном, им потребовалось несколько минут, чтобы оказаться на крыше рядом с мужчиной, в самом конце рядовой застройки. Это время Бранд использовал, чтобы собраться, после чего вдруг увидел несколько направленных на него дул. Понятное дело. Ведь вид, в котором им всем предстал самый опасный Охотник, лежавший в нескольких метрах, мягко говоря, нуждался в объяснении. Боеприпас, на который он упал, все сделал сам. Что, к сожалению, означало, что Бранд вряд ли сможет выполнить приказ Бьорк и доставить Охотника в Берлин – зачем бы он ей ни был нужен.
После проверки документов он вернулся на тот дом, из которого до этого вылез через люк на крышу. Отыскал лестницу, спустился внутрь и увидел врача скорой помощи возле Дюшана. Бранд понял, как им повезло. Француз, штурмуя дверь квартиры под действием тестостерона, едва не угробил их. Идиот. В больнице у Дюшана будет достаточно времени подумать, стоит ли в следующий раз разруливать ситуацию как в компьютерной игре. И уж Бранда за спиной у него точно не будет.
Кристиан взял себе его оружие и поспешил в квартиру. На полу повсюду была кровь, в кухне суетились люди. Врач скорой помощи занимался молодым человеком, у него кровоточило в промежности. Адам Кун. На запястьях и лодыжках Бранд увидел порезы. Кун реагировал на слова, он рассказал что-то про ловушку, в которую угодил, когда выдавал себя за своего друга. Охотник хотел кастрировать их обоих, но досталось только ему.
– Как зовут вашего друга? – спросил Бранд.
– Мик Кирковски.
– Это он был вторым в коридоре?
– Да.
– Куда он делся?
– Не знаю. Но точно сбежал.
– Будем искать.
– Нет… Пожалуйста, подождите. Вам нужно искать другое… Пожалуйста!
Кун рассказал о шантаже. Об обмене друга на пенис. О том, что Охотник отрезал и сохранил его в качестве предмета шантажа. О том, что времени, чтобы найти и пришить его, почти не осталось. Бранд как мужчина, разумеется, понимал желание молодого парня вернуть на место свое хозяйство.
– Я проверю, – пообещал ему Бранд, ему кое-что пришло в голову. Он обратился к ответственной за операцию, объяснил ситуацию, обратил ее внимание на фургон Охотника, который их сюда и привел, а, значит, и на ампутированный орган. Бранд предположил, что он находится внутри. Кто-то из коллег его там сразу и обнаружил. На полу возле пассажирского сидения в пенопластовом контейнере, хорошо замороженный и правильно упакованный. Адам Кун тем временем уже ехал в больницу.
Было почти девять, когда Бранд стоял на лестничной клетке возле квартиры Куна и отвечал на вопросы сотрудницы уголовной полиции. Вопросы касались не столько случившегося в квартире, сколько взрыва на крыше…
– То есть вы хотите сказать, что он сам себя взорвал? – спрашивала дама. Ее имя Бранд во всей этой суматохе не запомнил.
– В точку, – попробовал он на вкус любимое словечко своего нового шефа.
Хотя, строго говоря, было по-другому. Во всяком случае, не так, как, скорее всего, поняла дама из полиции. К моменту взрыва в теле мужчины уже находились три пули, которые вряд ли оставили ему шанс на активные действия. Скорее всего, взорвалось случайно. Или взрыв был следствием неудавшейся попытки бежать. Может, Охотник посчитал, что Бранд заскочил в укрытие, как это сделал бы любой нормальный человек. Но он не на того напал.
«Почему, интересно, у него не было при себе огнестрельного оружия?» – спрашивал себя мужчина уже в который раз. Питал слабость к взрывчатке? Очень на то похоже.
Куна вынесли из квартиры на носилках.
– Удачи, – пожелал ему Бранд, когда носилки миновали первый поворот лестницы.
Кун посмотрел снизу вверх, вымучил из себя улыбку. Но на лице отражались лишь страдания последних часов.
Второй – Мик Кирковски – исчез. Избежал он кастрации или нет, сказать прямо сейчас не представлялось возможным. На полу и на лестнице была кровь, но никакого ампутированного органа.
– Мне нужно на службу, – сказал Бранд сотруднице земельной уголовной полиции, дама так и стояла, уткнувшись в свои записи, на вид слегка замотанная. Что естественно, однако Бранду было не до сантиментов. – У вас все?
Она вскинула на него глаза и, казалось, размышляла о чем-то, затем ответила:
– Пока да. Но мне будет нужен полный отчет. У нас наверняка появятся еще вопросы. – Она дала ему визитную карточку и скрылась в квартире.
То есть предстоит в очередной раз оправдываться. Отчеты, вопросы, принудительный отпуск, терапия – чем все обернется теперь? Вот уж действительно, полицейским, которым нечем заняться, живется куда проще.
Неважно. Он сбежал вниз, в правой руке ключи от машины, в левой – его глок и зиг зауэр Дюшана.
Сев в машину, он попытался позвонить Бьорк. Он хотел доложить еще раньше через оперативную группу. Может, она видела на камере, куда пошел этот Мик Кирковски. Но она не ответила на звонок.
На этот раз Бранд услышал в телефоне не сигнал вызова, а сообщение: «Вызываемый абонент временно недоступен. Перезвоните позже…»
Бранд посидел подумал. Без информации от Инги искать Кирковски было невозможно. Нет, самое лучшее сейчас, пожалуй, как можно скорее вернуться в Берлин.
Он дал знак водителю служебной машины, чтобы тот уступил дорогу. Проезжая по Арендтштрассе, мимо бесконечных зевак, он сумел переключить телефон на громкую связь, чему весьма удивился. Затем снова попытался дозвониться до Бьорк.
Вызываемый абонент временно недоступен. Перезвоните позже.
56
Берлин, 9 часов 15 минут
Вернер Кракауэр
Он решил, что бодрствует. Поначалу границы между состоянием сна и явью были размытыми. Теперь же все изменилось.
Он вспомнил поездку на машине. Бесконечные повороты – он их чувствовал по тому, как его прижимало. Потом, наверное, автобан. Звук шин стал громче, дорога вела прямо, и так несколько часов. Он периодически забывался сном.
Он ненавидел себя за эту сонливость, как и за все, что произошло. Каждый раз, приходя в сознание, он корил себя еще больше. И с чего он решил, что можно иметь дело с этими людьми? Это другая лига. А он всего-навсего бумагомаратель, к тому же бесталанный, ведь над его ошибкой многолетней давности смеялись по сей день. Именно это после него и останется: Вернер Кракауэр, недожурналист, не только профукавший свою жизнь, но и подставивший
