Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье

– Какая жалость! – огорчилась Аглаэ и печально повертела в руках брошь в форме ибиса, чтобы клерк получше рассмотрел тонкие переливы света на ограненных камнях. – Мне так хотелось выполнить последнюю волю покойного папеньки!

Грызун издал протяжный вздох – на его лице отчетливо читалось разочарование. Внутри у него, должно быть, все клокотало оттого, что добыча уплывает из лапок.

– А вы уверены, что покойник говорил именно про Академию надписей и изящной словесности? – спохватился он, хлопнув себя по лбу, как будто внезапное озарение снова разожгло в нем надежду. – Может, он имел в виду другую академию?

Аглаэ с видом святой простоты округлила глаза.

– Как это другую? А разве академии бывают разные?

– Да уж представьте себе! – презрительно наморщил клерк вздернутый нос. – Институт объединяет целых пять академий. Ну-ка, дайте сообразить… Вы упомянули о докладе на тему солнечных часов… Возможно, ваш Делькур прочел его в Академии наук. В любом случае стоит проверить!

Он схватил другой реестр и принялся стремительно листать страницы, закусив от усердия кончик языка. И вдруг его измазанный чернилами палец замер на одной из строчек, а лицо расползлось в алчной улыбке.

– Да вот же! Нашел! Антуан Делькур принят в Академию наук в статусе члена-корреспондента три года назад. В ответ на поданную заявку ему было дозволено зачитать доклад об изобретенной им новой конструкции микроскопа с ахроматическими линзами. Однако про солнечные часы тут ни слова.

Аглаэ с трудом сдержала радостное восклицание. Скромный часовщик становился многообещающим фигурантом расследования. Теперь еще выяснилось, что он намеренно солгал Валантену, когда на прошлой неделе случайно столкнулся с ним во дворе Института Франции. С какой стати он заговорил тогда о солнечных часах? Возможно, для того, чтобы таким образом скрыть свою связь с Академией наук и исследования в области оптики?

– Это все, что вы можете про него сказать? – уточнила Аглаэ как бы между прочим. – Больше там ничего не написано?

Клерк с крысиной физиономией скользнул пальцем по строчкам.

– Написано, что в начале марта месье Делькур подал новую заявку, но уже не в Академию наук, а в Санитарный комитет. Ее рассмотрели на заседании двенадцатого числа того же месяца и отклонили.

– А можно полюбопытствовать, на какую тему он предложил доклад?

– Надо думать, на тему холеры, – пожал плечами клерк. – Комитет учредили специально для того, чтобы разрабатывать меры борьбы с эпидемией и распространять в обществе рекомендации по профилактике.

– А подробнее узнать о содержании доклада никак нельзя?

Клерк старался скрывать нетерпение, но ему это не очень-то удавалось. Он, должно быть, недоумевал, почему эта глуповатая прелестница до сих пор не вручила ему брошь, получив все необходимые подтверждения про Делькура. Дать волю раздражению желчному грызуну мешал только страх, что она обидится и унесет драгоценность с собой. В конце концов, удовлетворить любопытство красотки будет не так трудно, рассудил он, а брошь, которая наверняка стоит никак не меньше пяти тысяч франков, станет достойной наградой за его старания.

С натянутой улыбкой клерк передвинул табуретку к другому шкафу и взгромоздился на нее, явив взору Аглаэ рахитичное тело, которое до этого скрывалось за конторкой. Папки с протоколами заседаний Санитарного комитета размещались на верхних полках. Выбрав одну, весьма увесистую, клерк кое-как спустился, пошатнувшись под изрядной ношей, и плюхнул ее, пыхтя и отдуваясь, на конторку.

– Вы так любезны! – восхитилась Аглаэ, небрежно поигрывая брошью. – Я с первого взгляда поняла: вот человек, на которого можно положиться!

Крысоподобный секретарь покивал – мол, нет смысла отрицать оба пункта, – и открыл металлические застежки папки. Оттуда он извлек томик in folio и принялся листать страницы, слюнявя пальцы.

– Нам нужен, стало быть, протокол заседания от двенадцатого марта, – пробормотал он. – Так, почти нашел… Ох, мамочки! – Грызун явно занервничал – перекинул лист в одну сторону, в другую, перевернул следующий, как будто что-то искал и не находил.

– Что случилось? – насторожилась Аглаэ.

– Это… уму непостижимо… – ошеломленно промямлил клерк. – Вопиющий акт вандализма… Видите ли… Здесь только список членов Комитета, присутствовавших на заседании двенадцатого марта. А все остальные страницы с обсуждением заявок и тезисов докладов… вырваны! – Последние слова он произнес глухим голосом и развернул книгу к Аглаэ, словно призывая ее в свидетельницы скандального преступления.

Девушка наклонилась поближе и разобрала строки на измятой нервным клерком странице.

Двенадцатого марта Санитарный комитет собирался в неполном составе, чтобы рассмотреть полдюжины заявок на доклады. Мудрейшими из мудрейших, которые в тот день выносили вердикты, были трое: Максим де Шантурне в качестве главного судьи, Клод Вильнёв и Николя Лекюйе-Мансон в статусе судебных заседателей.

Глава 34. В ловушке

– Скорее! Хватайте портфели и бегите через окно! Я отвлеку внимание слуг! – Валантену приходилось почти кричать, чтобы перекрыть оглушительный звон колокольчиков, наполнивший кабинет.

Но Видок колебался:

– А почему не наоборот? Спасайтесь, я их задержу!

Инспектор в два прыжка оказался у двери и, пододвинув к ней тяжелое кресло, подсунул спинку под дверную ручку, чтобы ее заблокировать. Затем обернулся к бывшему каторжнику.

– Давайте не будем терять время на споры. Не обижайтесь, Франсуа, но я быстрее и проворней, у меня больше шансов от них ускользнуть. Ну же! Бегите, пока они не додумались перекрыть все внешние выходы из особняка и парка!

Словно для того, чтобы придать дополнительный вес приказу Валантена, кто-то задергал дверную ручку с другой стороны. Затем, когда ручка не поддалась, из-за створки долетело проклятие. А мгновение спустя зазвучали могучие удары в дубовую створку.

Видок, отринув наконец сомнения, выдернул из сейфа второй портфель и бросился к окну. Приоткрыв ставень, он обернулся к напарнику.

– Похоже, путь свободен. Уверены, что не хотите бежать со мной?

– Это невозможно. Один из нас должен остаться, чтобы задержать преследователей. Если сейчас уйдем вместе, за нами вдогонку скоро помчится весь город.

Бывший каторжник досадливо поморщился.

– Да, вы, безусловно, правы, – проворчал он. – Черт побери, мне ужасно жаль, что я втянул вас в эту заваруху!

– Не говорите глупостей, вам жалеть совершенно не о чем! Срочно уходите, бегите как можно быстрее!

Видок махнул ему рукой на прощанье и перелез через подоконник. Валантен сразу захлопнул за ним ставни, чтобы скрыть следы бегства. Затем оглядел кабинет в поисках того, что могло бы пригодиться ему для обороны. Действовать нужно было без промедления – дверь уже ходила ходуном, создавалось впечатление, что в нее бьют тараном. Должно быть, слуги и правда использовали банкетку или другой предмет мебели как осадное орудие. Судя по их яростному напору, баррикаде, выстроенной