Ночи синего ужаса - Эрик Фуасье
Все эти бездействующие механизмы внушали странную смутную тревогу, как будто целый батальон пружин, шестеренок, гирек, подвесов, маятников, рычажков сидел в засаде, нес вахту, да только и ждал подходящего момента, чтобы прийти в движение и закружить чужаков в безумной сарабанде машинерии, слетевшей с катушек.
Аглаэ даже пришлось встряхнуться, чтобы изгнать неприятные опасения, внушенные ей всем этим дремлющим, на первый взгляд, декором. Опередив Тафика и Подвоха, она устремилась к ширме в глубине мастерской. За ширмой стоял письменный стол с большим количеством ящиков, заваленный бумагами, на которых сверху покоилась толстая бухгалтерская книга. Все здесь – и стол, и серую блузу на вешалке, и стену – покрывал слой пыли. Казалось, Делькур давным-давно забросил ремесло часовщика.
Пока Подвох обходил мастерскую, а Тафик поднялся на второй этаж проверить жилые помещения хозяина, Аглаэ открыла гроссбух и пробежала взглядом страницы. У нее не было четкого представления о том, что именно нужно искать, но внутренний голос подсказывал, что, если там обнаружится нечто полезное, она это поймет сразу, как увидит.
Бухгалтерия у Делькура была наипростейшая. Несмотря на запустение, царившее в мастерской, у часовщика была довольно обширная и преданная клиентура. Странно, но в списках фигурировали сплошь люди состоятельные, которым Делькур регулярно наносил визиты, чтобы проверить, хорошо ли работают их механизмы самого разного толка – часы, барометры, музыкальные шкатулки… Через пару минут внимание Аглаэ привлекло одно имя. Она даже дважды перечитала, чтобы убедиться, что оно написано именно так, а не иначе. Все буквы совпадали. Адрес тоже соответствовал. Что ж, находка оказалась весьма примечательной! Если верить таблице у нее перед глазами, в числе клиентов часовщика был не кто иной, как Фердинанд Меннетье. Делькур осуществлял техосмотр и наладку всех стенных часов в каютах-кабинках плавучей бани, стоящей на якоре у набережной Орм.
На секунду девушка задумалась, прикидывая, какие повороты в расследовании может повлечь за собой это открытие. Она вспомнила, как две недели назад по распоряжению Валантена проводила опрос персонала плавучей бани – сестра-хозяйка по имени Мелия тогда рассказала ей о пропаже мастер-ключа от всех кают, и она сразу подумала в тот момент, что убийца, пробравшийся на борт, мог похитить этот ключ из кабинета месье Меннетье, а для того, чтобы сделать это незаметно, он должен был хорошо знать заведение и наверняка бывал там раньше…
Что же получается? Антуан Делькур – тот самый таинственный преступник, за которым они все это время безуспешно гонялись? Скромный ремесленник. Безобидный чудаковатый персонаж, если верить словесному портрету, набросанному Валантеном на следующий день после того, как они с Тафиком успели в последний момент вмешаться в заваруху у фонтана и спасти этому часовщику жизнь. Но с какой целью подобный человек мог совершать кровавые убийства и почему среди его жертв оказались три члена Санитарного комитета?
От этих размышлений Аглаэ отвлек Тафик, позвавший их со второго этажа. Вместе с Подвохом, старавшимся не отставать, она взбежала по лестнице. Жилище часовщика состояло из двух очень скромных комнат: спальни и кухни, которая служила одновременно гостиной. Бывший мамелюк ждал их в первой комнате и сразу указал на большой стол под слуховым окном на скате крыши.
– Взгляните-ка на этот инструментарий! – широким жестом обвел он рабочее место ремесленника. – Похоже, наш мастер интересуется не только часовыми механизмами.
На столешнице, сверкая чистотой, в идеальном порядке выстроились замысловатые приборы и сосуды, которые составили бы честь любой медицинской лаборатории какого-нибудь ученого врача. Первое, что привлекло внимание Аглаэ, – несколько рядов флаконов, колб, пробирок и банок. Содержимое последних очень напоминало заспиртованные органы и ткани. Нечто подобное они недавно нашли в секретной лаборатории докторов Орфила и Фэвра, обустроенной в заброшенном амбаре. Но здесь, у Делькура, на столе обнаружилось и еще кое-что любопытное: шкатулка с полированными стеклянными линзами разных форм и размеров, а также два прибора, каждый из которых представлял собой ящичек-подставку из красного дерева и закрепленный на ней шарнирный штатив с кремальерой, медным тубусом, зеркальцем и платиновой пластиной. Аглаэ, даже не обладая особыми знаниями в области естественных наук, прекрасно поняла, что это такое. Валантен у себя в домашней лаборатории пользовался похожим инструментом, хоть и более примитивной конструкции. Перед ней, без сомнения, были два оптических микроскопа.
* * *
– Нет. Среди наших членов-корреспондентов нет человека с таким именем.
– Вы уверены? Будьте так любезны, проверьте еще разок, пожалуйста. Он должен был делать доклад о солнечных часах на одном из недавних заседаний Академии.
После обыска в мастерской Антуана Делькура Аглаэ отпустила Подвоха с Тафиком в Префектуру на улице Иерусалима, а сама отправилась пешком к набережной Конти, в бывший коллеж Четырех Наций. Там она заглянула в секретариат Института Франции и попросила найти кое-кого в списке членов-корреспондентов Академии надписей и изящной словесности.
Работник секретариата – желчный клерк с узкой мордочкой хитрого грызуна – смерил ее снисходительным взглядом и сообщил, что архивы Академии закрыты для простой публики, а женщинам на территорию почтенного Института доступ и вовсе запрещен. Аглаэ пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы не устраивать бесполезный скандал, а вместо этого пустить в ход свой актерский талант в надежде обмануть цербера.
Не забывая обольстительно улыбаться, она на ходу сочинила байку о том, что, дескать, давно и безуспешно разыскивает старого друга своего покойного папеньки. Папенька, мол, на смертном одре доверил ей драгоценную вещицу, которую надлежит передать некоему Антуану Делькуру, члену-корреспонденту Института. И явила взору клерка великолепную брошь, подаренную ей Валантеном прошлой осенью на годовщину их знакомства.
– Если у меня появится уверенность, что месье Делькур действительно бывает в этом храме наук, – жеманно проговорила она, – я могла бы оставить для него эту брошь у вас. Ибо я вижу, что вы человек чести, всецело заслуживающий доверия.
Клерк, которого раздразнили не столько соблазнительные позы просительницы, сколько перспектива безнаказанно присвоить себе драгоценное украшение, тотчас смягчился и с беспримерным рвением принялся листать реестры Института.
– Нет, воистину, я сожалею, – проговорил он с некоторой досадой, второй раз прошерстив страницы толстой тетради. – Фамилия Делькур не упоминается ни в списках членов
