Найди меня в лесу - Алиса Бастиан
Нельзя.
Нельзя полагаться на волю случая.
Нора смотрела на камень, по форме напоминающий грушу. Её отношение к камням изменится навсегда, она будет помнить тот самый мартовский до конца жизни, а в других узнавать его очертания, но всё это будет потом, а сейчас Кристиан опустил голову, и ей хватило бы нескольких секунд, чтобы со всем покончить. Но в тот момент, когда она была готова поддаться импульсу, Камилла зашевелилась.
И тогда импульс поменял вектор.
Сфинкс в ужасе попятился, отползая по песку к воде, когда Нора оттолкнула его и уселась Камилле на грудь. Чёртов идиот даже не смог прикончить девчонку в два раза меньше его. Бесполезный балласт, который Нора сама привязала к своей шее. Но даже Нора Йордан не могла предусмотреть всего.
Убивая Марту, Нора ощутила настолько глубокое удовлетворение, что даже испугалась. Нанеся удар, она почувствовала, как внутри разливается серебристо-чёрный электролит из ампулы подводной мины. Эта мина так долго сидела в её душе, что наконец взорвать её, выпустить из неё яд стало огромным облегчением. Сомкнув руки на белой в лунном свете шее Камиллы, Нора давила изо всех сил, призывая прошлые ощущения ради её же блага. Ей нужно было вновь это почувствовать, ощутить силу, чтобы закончить начатое, ощутить облегчение, чтобы не быть придавленной очередным грузом вины.
Но теперь было вовсе не так, как с Мартой. Камилла была хрупкой и беззащитной, словно цыплёнок, и её убийство было ценой выживания Норы. Норы и Сфинкса. Так что она просто не могла остановиться. Хотела бы, но не могла. Всё зашло слишком далеко.
Слишком.
Нора не чувствовала ни силы, ни облегчения. Только покалывание в заледеневших пальцах. Камилла была так юна, так прекрасна и так мертва.
Только скорбь.
По Камилле, Луукасу, Марте, Кристиану.
Скорбь по Норе Йордан, которая никогда больше не обретёт покой.
Которая убила двух человек, до сих пор не до конца в это веря.
Которая отдала бы всё, чтобы оказаться в том автобусе на месте Луукаса.
11
Камиллу Йенсен задушили, а всем известно, что удушение — весьма личный способ убийства. Не обезличенная травма тупым предметом или выстрел. Не отравление или толчок под колёса автомобиля. Когда руки смыкаются на шее жертвы, когда она смотрит на тебя, а ты смотришь, как жизнь покидает её глаза, её бездонные чёрные зрачки, в которых отражается твоё перекошенное от ярости лицо, о какой-то отстранённости речи не идёт.
Эмоции. Ярость. Гнев. Личные отношения.
Убийца был в перчатках, оставив Камилле на память лишь следы, но не отпечатки или ДНК. Всё было продумано. Подготовлено заранее. Возможно, кто-то назначил Камилле встречу. Или подстерёг её, зная, что она рано или поздно будет возвращаться с вечеринки.
План. Подготовка. Расчёт.
Так говорили. Так думали. Но они ошибались. Все.
В убийстве Камиллы не было ничего личного. В нём не было ни эмоций, ни отношения. Оно не было спланировано. Его совершенно не брали в расчёт. Его попросту не должно было быть. Нора лишь выполнила внезапно свалившуюся на неё работу. То, что должна была сделать. Защитить себя. И Сфинкса. Раз уж они так далеко зашли. Ни ярости, ни гнева Нора не испытывала много лет, и уж тем более не чувствовала ничего такого к Камилле Йенсен. Она вообще ничего не чувствовала и ни о чём не думала. Превратилась в механический манекен, отстранённый, живущий лишь моментом, действующий по велению инстинкта. То, что на Норе были перчатки, было простым везением. Ночь выдалась холодной, и она натянула их, не задумываясь. Ни об отпечатках. Ни о ДНК. Ни о том, чтобы не оставить следов на Марте. В основном её трогал Сфинкс, как и лопату. Может, Нора не до конца осознавала всю важность сокрытия следов. Может, часть её хотела бы, чтобы нашлись отпечатки. А может быть, ночь была такой холодной не случайно. Тьма взялась оберегать Нору, раз уж не смогла удержать её под контролем. Следствие никогда не утверждало, что душегубом мог быть подросток или женщина, ведь руки у Норы были довольно крупные, это в какой-то мере упрощало ей работу за кассой и совершенно определённо упростило убийство. Если бы перчаток не было, она задушила бы Камиллу и без них. Просто потому, что это нужно было сделать. Потом бы она, наверное, попыталась стереть чем-нибудь отпечатки на её шее, но разве можно быть до конца уверенным в успехе такого дела, когда действуешь в спешке, в темноте и с на глазах разваливающимся сообщником? Норе просто повезло.
Чего не скажешь о Марте и Камилле.
12
Голоса и хихиканье, разносившиеся по безмолвному ночному лесу, долетавшие сквозь штиль до пляжа, заставили Нору и Сфинкса отказаться от мысли прятать тело Камиллы. Они могли бы закопать её в лесу, недалеко от Марты, или где-нибудь ещё. Если бы не Блэр и Ксандра, Камиллу могли бы не найти ещё очень долго.
«Ракета» стояла здесь, ещё когда Луукас был жив. Почти целая, раза в два выше, крепче, внушительнее. Всё ещё большой, но сильно разрушившийся остов, который остался от неё сейчас, обострял чувство одиночества, внушал ощущение упадка. Будил тоску по чему-то, что осталось в прошлом. Нора никогда не ступала на борт, даже когда вечность назад Луукас предлагал ей там сфотографироваться, и хотела, чтобы так и оставалось. Если Сфинксу приспичило затащить туда девчонку — это его дело. Нора останется у носа корабля и будет смотреть на крупные ржавые шляпки гвоздей, щепки, торчавшие отовсюду, водоросли, обвивающие застрявшее глубоко в песке дерево. Но не на них. Не на должника, отдавшего долг с непомерными процентами. И не на неё, непредвиденную случайность, заблудившуюся косулю, выскочившую прямо в свет фар машины, которую Нора вела в ад. Не на Сфинкса, бережно несущего Камиллу по скелету корабля, укладывающего её в углубление, на дно, одёргивающего её яркий пуховик, в карманы которого набился песок. Когда он закончил и спрыгнул с борта на влажный тёмный берег, Нора не смогла отвести
