Найди меня в лесу - Алиса Бастиан
— Вау, — сказал Расмус, когда Сфинкс онемевшими от ужаса руками вручил ему водку. — Так и знал, что ты умеешь развлекаться. За мной должок, — брякнул он и пошёл к своему дому, на ходу открывая бутылку
Никаких больше долгов, подумал Сфинкс.
7
Нора говорила совсем мало, и Сфинкс понял, что редкие слова из её уст — вовсе не слова Норы Йордан, и даже не слова Исиды. Сам Осирис говорил с ним через свою супругу. Когда другие бросили Сфинкса умирать, Осирис его возродил. И теперь, когда царь мёртвых вернулся к нему, Сфинкс был готов на всё, даже если это значило, что вскоре он предстанет перед загробным судом. Являться на суд Осириса, не сделав то, что ему сказали, Сфинкс считал невозможным.
Сфинкс отдал Расмусу водку и смотрел, как тот уходит домой. Они с Норой подождали, но больше Магнуссен не выходил. Сфинкс взял в разваливающемся сарайчике фонарик и лопату, и Нора почему-то вздрогнула. Она приехала на велосипеде, почти у всех в городке он был, у Сфинкса тоже. До леса «Ракеты» пешком от его дома, как и от дома Магнуссена, было далековато. Осирис, Исида и Нора сказали ему, что у них не так много времени, поэтому он закрепил лопату на багажнике велосипеда, фонарик сунул в карман и уставился на Нору.
Она понимала, что вероятность обнаружения Марты посреди осенней ночи в лесу крайне мала, но страх гнал её вперёд. Им нужно было срочно спрятать тело, закончить своё чёрное дело и вернуться домой. Поэтому она кивнула, даже не заметив этого, и они поехали. Оранжевые фонари освещали пустынные улицы. Чем ближе к заводу и к «Ракете», тем меньше света будет на их пути; в конце концов дорога погрузится во мрак, но даже он будет не таким беспросветным, как тот, в который погрузилась Марта.
Нора была во власти страха, Сфинкс — во власти Норы. Никто не говорил ни слова. Лишь шины шуршали по замёрзшему асфальту.
Просто невероятно, думал Сфинкс. Осирис на велосипеде.
Просто невероятно.
8
Сфинкс был щупловатым, но почему-то достаточно сильным. Может быть, сил ему придала работа бок о бок с самим Осирисом. В любом случае перетащить окоченевшую Марту подальше в лес им обоим не составило особого труда.
Хотя, конечно, Сфинкс приложил к этому больше усилий, чем Нора.
Окровавленный камень Нора бросила в залив, в заросли камыша, предварительно постаравшись его отмыть. Чемодан они спрятали в небольшом лесном овражке с таким количеством маскировки в виде переплетённых между собой коряг и жухлой листвы, что его можно было даже не закапывать. Но Сфинкс, конечно, всё равно забросал его землёй. Марта была похожа на сломанную куклу, и Нора никак не могла прогнать от себя эту мысль. В детстве она как-то разбила красивую фарфоровую куклу, которая попала к матери от её бабушки, тем самым заодно разбив возможность передавать её дальше, от поколения к поколению, и мать орала как резаная. Стоило так убиваться, думала сейчас Нора, всё равно передать её было бы некому. Они выбросили осколки, оставив красивое голубое платье с оборками и бархатными бантиками. Ночью Нора вытащила осколки из мусорного ведра и попыталась нарядить их в платье, но только поранилась об острые края фарфора.
Теперь Нора разбила Марту Петерсен, но никто как резаный не орал. Наоборот, Вселенная хранила неприличную тишину. И хотя Норе меньше всего хотелось бы услышать сейчас хруст веток или чьи-то голоса, её не могло не поражать, как легко всё-таки исчезнуть. В ночи. В тишине. В глубокой яме, вырытой Сфинксом. И никто, кроме них, не будет знать.
Сфинкс, сдвинув безжизненную руку, зацепившуюся за борт могилы, бросал на Марту землю, и с каждой горстью Норе становилось легче. Марта уже не была Мартой, лишь мёртвым телом, грязным и покорёженным, и никакие бархатные бантики не смогут этого изменить.
Ещё немного, думала Нора, и всё закончится. Ещё совсем чуть-чуть. Когда Сфинкс копал яму, Норе всё чудилось, что кто-то найдёт торчащую руку Марты или что-то в этом роде, поэтому она заставляла его копать глубже и глубже, а с промёрзшей землёй это не так-то легко, но разве не поэтому она его и позвала? Теперь же Норе казалось, что они возятся слишком долго. Если бы яма была не такая большая, её не пришлось бы так долго закапывать. Но когда Нора заглянула в могилу, она ужаснулась. Могила казалась недостаточно глубокой, Марта почему-то была слишком близко к поверхности. Словно всё ещё отчаянно пыталась вернуться к жизни. Всё не так, подумала Нора.
Всё должно было быть не так.
9
Уже нетрезвый Яан тискал в углу другую девку, пока Камилла помогала готовить очередной огромный коктейль для всех. Закончив со смешиванием и налив себе и Яану по стакану, она обернулась, ища глазами своего парня, и остолбенела. Подошла к ним, плеснула один стакан в лицо ему, другой — ей, развернулась и пошла в прихожую за курткой. Вслед ей доносился пьяный смех и вопли Яана. Нет, она вовсе не сошла с ума. Нет, она не долбанутая дура. Камилла представила, что все гадости, которые было слышно из прихожей, пока она надевала сапожки, Яан на самом деле кричит той, другой. Она даже не местная, по крайней мере, Камилла никогда раньше её не видела. Она точно не из их школы или гимназии. Чья-то подружка приехала в гости, потусить в коттедже на чужие деньги. Напиться и нажраться на халяву и позволить чужим парням залезть себе в трусы. Тварь. Жаль, что они приготовили не глинтвейн. Ошпарить бы её смазливую мордашку, а Яану вылить стакан за пояс приспущенных джинсов.
Камилла натянула бирюзовую шапку, застегнула бирюзовый пуховик, вытерла слёзы, взяла из пакета с общими покупками бутылку вина и выскочила за дверь,
