В объективе - Ани Хоуп
«К звездам!» – хихикнула про себя Джессика, вспомнив сцену из Титаника.
К звездам она, разумеется, не собиралась. Во всяком случае, настоящим. А вот к тем, что жили в людском обличье, стоило поспешить.
«Зеленой рощей» называли замок в неоготическом стиле с зубчатыми стенами, укрепленными массивными контрфорсами, с узкими витражными окнами и острыми шпилями, что вознеслись к небесам. Его было видно издалека, и поначалу Джессика думала, что водитель везет ее в церковь.
«Зеленая роща» пустила корни на территории обширного парка с десяток акров и своим величием доминировала над другими постройками, служившими лагерями для гостей. Однако в позднее время даже патетические колонны и массивные своды, обыкновенно завораживающие дух, выглядели зловеще.
Водитель открыл дверь, и Джессика шагнула в прохладу октябрьского вечера. Без пальто и накидки она казалась божественным светом, спустившимся на землю. Ее появление привлекло внимание мужчин у самого входа.
Джессика оправила передние юбки, вздернула подбородок и поблагодарила водителя. На прощание он сказал, что машина оплачена на четыре часа, и если ей вдруг захочется покинуть праздник раньше, то он почтет за честь доставить ее обратно.
У входа она предъявила удостоверение репортера из «МакЭвойТок», хотя в том не было необходимости: охранник даже не взглянул в список аккредитованных журналистов. Она вошла в длинный коридор, в конце которого ее ждал другой провожатый. Темноволосый мужчина в белом фраке вручил ей значок делегата масс-медиа и проводил к арке из живых цветов, за ней массивные двери казались не больше наперстка. Джессика на мгновение ощутила себя девочкой из сказки, бегущей за белым кроликом. Поблагодарив и его, она вошла в зал.
Живые цветы были и здесь: зеленые лианы оплетали колонны по периметру зала и образовывали огромный лиственный купол под потолком, нежно-розовые бутоны роз сорта «Зефирин Дроуэн» тянулись ровными нервюрами к центру, от их аромата кружило голову.
На столах горели свечи. Накрахмаленные салфетки острыми парусками возвышались над безупречным лиможским фарфором. Столовое серебро переливалось в лучах прожекторов. Сцена с огромным экраном позади никак не вписывалась в праздник роскошной старины. Джессика подобралась ближе к ней, отринув идею найти место, отведенное для прессы. Укрылась в тени колонны, достала телефон и сделала пробные фото.
Первым она заметила Тони Гавальдо, нового питчера «Янкиз». То, что он один из лучших бейсболистов, Джессика узнала лишь из рекламных роликов предвыборной кампании Экклберри. Сама бы она приняла высокого, смуглого красавца за модель нижнего белья Томми Хилфигера.
Владелец крупнейшего банка «Кэпиталс» Андре Дюваль в обществе таких же финансовых воротил и своей прекрасной супруги разместился за соседним столиком. Миссис Дюваль была не старше единственной дочери Андре от первого брака, но при этом чувствовала она себя весьма вольготно. Многие полагали, молодость слишком наивна, чтобы замечать косые взгляды. Но со стороны было очевидно, что наивны как раз те, что так считали. Сегодня она самая молодая нимфетка в бриллиантах, завтра – самая молодая вдова с баснословным состоянием.
Разглядывая гостей, Джессика не могла избавиться от тревожного чувства, будто кто-то разглядывает ее. Она коснулась цепочки на шее и как бы невзначай посмотрела налево, а затем поправила серьгу с другой стороны и поискала взглядом справа. Никого.
На сцену пригласили сенатора. Он был в приподнятом настроении, пожимал руки и широко улыбался. Джессика нажала на кнопку видеозаписи, предугадывая искрометную и стремительную речь, но спустя десять минут начала опасаться, что ей не хватит памяти в телефоне на остальных.
За сенатором на сцену поднимались бизнесмены, деятели искусств, медиамагнаты, инвесторы, военные подрядчики. И все будто ненароком вспоминали, как Экклберри помог им в том или ином вопросе. На пятом резиденте ее начало мутить от происходящего фарса, и она убрала телефон.
Один из официантов заметил ее ищущий взгляд и поспешил предложить бокал освежающего шампанского. Пузырьки защекотали нос, и она расслабилась. Когда доклады, она не нашлась с другим словом, закончились, сцена потухла, как ненужный элемент вечера, и по залу поплыла нежная мелодия.
Джессика покачивала бедрами в такт и увидела хорошо сложенного брюнета, пробирающегося к ней через отодвинутые стулья. Яркие лучи прожектора скользнули по синему смокингу с атласными бортами и осветили лицо.
Терпкий запах цветов стал невыносимо густым. Сердце Джессики дернулось, как лапка полиграфа. Чем больше сокращалась дистанция между ними, тем шире становилась улыбка мужчины. Шампанское согрелось и стало противным на вкус, но Джессика осушила бокал до дна.
– Дэн! – не то удивленно, не то обрадовано воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?
– Коротаю вечер в кругу моих скучных друзей, ответил он, усмехнувшись. – Кажется, так ты их характеризовала в былые времена.
Жар поднялся от шеи к лицу. Это все шампанское, подумала Джессика. А еще подумала, что друзьям Дэна не помешало бы свалиться в чан с жидким юмором и полежать там недельку, хотя и это не дало бы никакой гарантии.
– Я видел, как ты фотографировала сенатора.
Она ждала, что Дэниел продолжит, но он выжидающе молчал, предоставив ей объясниться первой без траты времени на гипотезы. Ох уж эти юристы!
– Билл направил меня освещать вечер для субботнего выпуска. Никакого сталкерства, – заверила она и выдала глуповатую улыбку, продиктованную шампанским.
– Я рад, – не поверил Дэниел. – Нас сегодня представили. И знаешь, он совсем не интересовался моими услугами. Ты можешь спать спокойно, Джесс, особенно после того, как тебя аккредитовали.
– Еще ты должен был добавить коронную фразу Фоллов «А я тебе говорил!» – Джессика изобразила Артура, и они оба рассмеялись.
– Хочу предложить ввести подобный дресс-код стенографисткам в судах. Выглядишь изумительно.
Дэниел склонялся к ней, чтобы не перекрикивать музыку. Она чувствовала его дыхание на своих волосах. В последний раз его близость показалась ей бесконечностью.
– Разреши пригласить тебя на танец? – спросил он, коснувшись ее руки.
– Но в этом платье я неповоротливая улитка, – хохотнула Джессика и прикрыла рот рукой.
– Мы не собираемся танцевать вальс. – Дэниел забрал ее пустой бокал и вручил официанту. Затем вывел в центр зала и привлек к себе. – Хочу, чтобы все видели, кого выбрала королева вечера.
Джессику обдало ледяной волной разочарования. Она вновь ощутила себя диковинной птичкой в золотой клетке, на которую пришли поглазеть. Она обвела взглядом ряды столов, что находились вблизи, и поняла, что все внимание обращено к ним. Дэниел стиснул ее в объятиях, насколько ему позволял бант на ее спине, как скопа добычу.
Затылок неприятно покалывало. Джессика спиной ощущала чей-то пронзительный взгляд и не могла сосредоточиться на танце, то и дело наступая на лакированные дерби Дэниела.
Он отпустил ее руку и слегка
