Призраки воды - С. К. Тремейн

Я быстро выключаю свет — не хватало еще, чтобы меня тут застукали, — и осторожно приближаюсь к раскрытой двери кабинета.

В большое окно-фонарь льется лунный свет, окно выходит на долину Батшебы, в этот час темной как смерть. Вдали ползут крохотные искорки — наверное, морской контейнеровоз. Движется откуда-то куда-то, не ведая страха перед береговыми пиратами.

В доме что-то скрипит, и я испуганно озираюсь, но нет, это просто звуки старого дома. Вздыхает в своем древнем холоде, видит сны, которым восемь сотен лет.

В кабинете я щелкаю тугим выключателем медной лампы на большом столе из какого-то твердого дерева. За надменно-древним окном, окаймленным декоративным камнем, открывается впечатляющий пейзаж. Малколму, наверное, нравится сидеть здесь, озирать свои владения. Батшеба залита лунным светом, по-зимнему черные деревья тянут вверх костлявые пальцы, желая сорвать с луны белую маску.

Вот в чем заключается моя работа. Сорвать маску, за которой скрыто происходящее в Балду. Я принимаюсь торопливо изучать комнату. Кабинет совсем небольшой, компактное мужское логово. Охота, рыбалка и матчи. Фотографии Малколма — капитана школьной команды по регби, крупный парень, даже есть что-то разбойничье во внешности. У ног мяч. На полке кубок — серебристый трофей. В деревянном шкафчике два дробовика и несколько коробок патронов к ним. Вот и причина, по которой он запирает дверь?

Другой шкаф с книгами: история, политика, геология. Фотография семьи, дети выглядят более счастливыми и даже более взрослыми, чем сейчас, Натали улыбается, щурится против солнца. Они на пикнике, может быть, на скалах Пенуита — вдали виднеется море.

Канцелярский шкаф, на вид недешевый, отперт, металлические ящички выдвинуты. Здесь куча скучных деловых бумаг: счета расходов на ресторан; счета за дом, воду, газ, машину; облигации, акции. Я начинаю понимать, как много Малколму приходится со всем этим возиться. Наверняка устает, а теперь еще и в одиночку несет груз ответственности за свою травмированную семью. И мертвая жена.

На письменном столе лежит ноутбук. Закрытый. Наверняка там пароль. Я даже не поднимаю крышку, смысла нет. На полу, между столом и вращающимся креслом из черного металла, замечаю коричневую картонную папку, на которой что-то написано. Крупные буквы, уверенная мужская рука. Я наклоняюсь, читаю:

НАТАЛИ

Меня словно током бьет — такое, должно быть, чувствовали Тьяки, обнаружив богатый пласт олова или меди, спустившись в мерцании сальных свечей в Черный рудник.

Здесь богатые залежи

Поднимаю папку, открываю и вижу: да, здесь залежи, так и сверкают в свете моих мыслей. Фотографии — и старые, и новые. Многие из них — распечатанные телефонные снимки в высоком разрешении. Я быстро перебираю изображения, и мои судебно-аналитические инстинкты оживают. Наконец-то зацепки. Снимок Натали на большой яхтенной стоянке. У нее за спиной мачты. Лу? Майлор? Или даже Сент-Мавес? Яхты и яхты, определить, что за марина, невозможно. На другой фотографии, тоже недавней, Натали смотрит в большое окно — может быть, в каком-то пабе. Кажется, снимок сделан при помощи телевика. Натали разговаривает с каким-то мужчиной. Я всматриваюсь в снимок.

Это Майлз?

Еще фотографии. Вот давняя, Натали на ней моложе. Снимок сделан в каком-то месте, похожем на Сент-Джаст. А на этой совсем юная Натали на пристани, это Фалмут, я узнаю его с первого взгляда. В углу виден мой собственный дом. Это, конечно, совпадение, примерно тогда я и переехала. И все же это совпадение меня почему-то тревожит.

Снова раздается звук, и я замираю. Наверняка ветер, долетающий сюда с Батшебы…

Это и правда ветер? Или кто-то вошел в спальню и меня, сыщицу вне закона, вот-вот разоблачат?

Я не шевелюсь, жду. Прятаться нет смысла, — я в кабинете, который обычно заперт, и я не смогу объяснить, как тут оказалась.

И… ничего. За дверью кабинета никакого движения.

Облегченно выдохнув, подхожу к окну и смотрю, как ветер безжалостно ворошит заросли утесника, залитые лунным светом. Огоньки контейнеровоза исчезли. Зато в моем возбужденном мозгу буквально факел пылает: Малколм Тьяк шпионил за любимой женой, фотографии он делал не ради развлечения и без ведома Натали. Ни на одной она не смотрит в камеру, нигде не позирует со скованностью человека, которого фотографируют. Эти снимки сделаны тайком.

Малколм следил за Натали? У меня в голове трезвонит целый хор тревожных звоночков. Значит, Малколм действительно имеет какое-то отношение к смерти жены. Я не один год проработала судебным психологом и знаю: имеешь дело с убийством женщины — ищи сталкинг. Вообще говоря, сталкинг — признак настолько тревожный, что подпадает под действие особого протокола. Если психотерапевт узнает, что клиент за кем-то следит и кому-то угрожает, он обязан предупредить преследуемого. Так называемый признак Тарасофф[73].

Малколм мне теперь кажется наиболее вероятным кандидатом на роль убийцы Натали. А меня он, похоже, принимает иногда за свою убитую им жену. Но тогда и Майлзу грозит опасность?

Я достаю телефон и фотографирую снимки. Папку придется оставить здесь, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я ее обнаружила. Сомневаюсь, что ее видели полицейские. Если бы они нашли эту папку, то проявили бы куда больший интерес к убитому горем мужу.

Методично фотографируя, я обдумываю слова женщины из пензансского магазина. Полицейские не шибко интересовались.

Мое внимание привлекают еще две фотографии, совсем давние. На одной Натали, которой лет пятнадцать-шестнадцать, стоит на корнуолльском берегу под ярким весенним солнцем, вдали смутно вырисовывается Сент-Майклс Маунт. Красота Натали уже очевидна — и наверняка она ее сознает. У Натали неудачная стрижка и ослепительная улыбка. Кто ее фотографировал?

Другое фото — групповой снимок обитателей детского дома. Готическую викторианскую архитектуру этого здания ни с чем не спутаешь. Снимок сделан в саду на задах здания, девочки в летних платьях выстроились рядами. Они похожи на большую спортивную команду — взрослые позади, дети чинно стоят перед ними.

“Сент-Петрок”. Дом, полный скандалов, слухов и мужчин, которые приезжали за “легкой добычей”.

Юная Натали Скьюз — верхний ряд, вторая слева, ей лет шестнадцать-семнадцать — не выглядит ни пережившей травму, ни страдающей. Лишь настороженной. Темные волосы оттеняют бледность лица, она смотрит прямо в камеру. Ей явно не хочется быть здесь. Но кому хочется, чтобы его в таком возрасте законопатили в детский дом?

Щелк.

Последний снимок сохранен.

Помимо фотографий, в папке несколько документов. Скан свидетельства о рождении Натали. Натали Марина Скьюз. Мать: Жаклин Мэри Скьюз. Отец: пустая строчка. Кто-то — наверняка Малколм — поставил в незаполненной графе жирный вопросительный знак.

Вот, значит, насколько дотошно Малколм исследовал прошлое жены. Пытался отыскать неизвестного отца?

Под свидетельством о рождении — несколько выписок с банковского счета