Мрак наваждения - Чжу Минчуань
Хоть я и не судебный медик и не вскрывал тело старика, но предполагал, что причиной его смерти могла послужить легочная эмболия. Если бы ему своевременно назначили гепарин, его можно было бы спасти. Однако большинство психически больных являются обузой для своих семей, мало кто по-настоящему беспокоится о них и уж тем более готов проводить расследование и искать виновного в их смерти. Вероятно, когда старик умер, его семья вздохнула с облегчением.
Конечно, я бы не смог рассказать это хозяйке и всем остальным в таких подробностях. Они все продолжали спорить и наперебой доказывали, что наука лжет. Я только упомянул, что старик мог бы не умереть, назначь ему врачи вовремя гепарин, а потом печально вздохнул. Тогда я подумал, что нельзя забрасывать написание романов о работе психиатров. Как минимум их существование может помочь окружающим лучше понимать психически больных людей и проявлять к ним больше эмпатии.
Я чувствовал, что мне удалось обуздать раздражение, и был очень вдохновлен этим, но вдруг услышал, как хозяйка заявила, что ей надо по-большому. От ее слов Мо Кэ зажал нос и недовольно цокнул. Однако он продолжал пристально смотреть на меня, словно мы с ним уже встречались. В полумраке другие не замечали этого взгляда, а хозяйка все повторяла, как ей нужно опорожнить кишечник, поэтому весь фокус внимания был прикован к ней. Хорошо, что мы находились в горах и туалетом тут могла служить вся округа. Хозяйка, которая была явно не из щепетильных, направилась в другой коридор. Возможно, она поднялась оттуда на второй этаж или вовсе вышла из здания.
Хун Сяоянь сказала, что оставила наверху мешок с ласточкиными гнездами и ей надо подняться туда и забрать его. Не став дожидаться моей реакции, она поднялась по тем же ступеням, что и Ян Кэ, попутно укачивая спящего ребенка. Мо Кэ все так же сидел впотьмах, зажав нос, и не произносил ни звука. Я сидел напротив супругов Лун, и мы беспомощно переглядывались. Говорить нам было не о чем, в воздухе повисла неловкая тишина. Хоть было очень темно, я все-таки разглядел, что лицо у дядюшки Луна землистого цвета. Тогда, набравшись смелости, я решил взять быка за рога и сказал всем, что я врач, а потом спросил, могу ли я помочь ему, осмотрев его рану на голове.
– У меня сердце болит.
Дядюшка Лун указал на грудину.
Я предполагал, что у него могла быть головная боль, и такой ответ застал меня врасплох, поэтому я поспешил расспросить дядюшка Луна об истории его болезни, однако за него ответила тетушка Лун:
– Гепарин, о котором вы говорили… мой муж тоже его принимал. Он перенес инфаркт, и сначала принимал гепарин, но сейчас каждый день пьет аспирин. Это врач ему выписал, чтобы тромбов не было. Он как раз принял одну таблетку и сказал, что ему нехорошо.
– Что?
От ее слов я испытал горькое разочарование.
– А что случилось? – недоумевала тетушка Лун.
Я понимал, что совсем скоро может произойти летальный случай и один я точно не справлюсь. Я поспешил успокоить тетушку Лун, чтобы она не переживала за мужа и подождала, пока я схожу за Ян Кэ, чтобы посоветоваться с ним насчет сложившейся ситуации. Я мог бы крикнуть ему, чтобы он спускался, или набрать его номер, но так переживал, что мне даже не пришли в голову эти варианты. Когда я поднялся на второй этаж, то обнаружил, что, кроме стола на посту медсестры, там ничего нет. Коридор был совершенно пустынным, его тишина нарушалась только свистом сквозняка.
– А где все? – недоверчиво потряс телефоном я.
На втором этаже было довольно много палат, и я подумал, что обыскивать каждую из них неразумно. Может быть, Ян Кэ поднялся на третий этаж, а может быть, спустился вниз по другой лестнице. Но когда я спустился вниз, вестибюль пустовал. Ни дядюшки Луна, ни его жены нигде не было. Мо Кэ больше не прятался в темном углу, хозяйка гостиницы так и не вернулась, как и Хун Сяоянь с сыном, которые ушли за гнездами.
Пока я недоумевал, мне на глаза попались какие-то каракули на сероватой стене больницы. Приглядевшись, я вдруг различил алые иероглифы, явно начертанные кровью:
Я – сбежавший из психушки пациент. Ты ведь не догадываешься, кто я?
3. Доспехи и изумруд
В одно мгновение меня объял ужас. Среди людей, которые повстречались нам с Ян Кэ, был сбежавший пациент? Я же думал, что его или ее уже давно нет в этих краях.
Через несколько секунд мой мозг лихорадочно заработал. Во-первых, откуда взялась кровь? Это же не могла быть красная краска? Я понюхал и потрогал надпись: иероглифы были написаны кровью, да, я был прав. Второй момент: почему сбежавший больной все еще оставался в реабилитационном центре? Как он мог жить, скрываясь в горах? Не мог же он превратиться в дикаря? Так в итоге это чья-то злая шутка или дело рук душевнобольного? Но почему он намеренно дал себя обнаружить? Разве он не должен прятаться, чтобы его никто не нашел?
Сбитый с толку, я не сразу заметил, как в вестибюль вошли два сгорбленных силуэта. Я не успел толком их разглядеть, как женщина уже подала голос:
– Доктор, моего мужа вырвало. Когда мы вышли на улицу, его начало рвать желчью, да так сильно, словно из крана.
Я понял, что это были дядюшка и тетушка Лун, и у меня отлегло от сердца. Они точно не были психически больными, потому что дядюшка Лун был в критическом состоянии, у него бы не хватило сил на подобные странности. Что тут можно сказать? Я был в полном смятении хотя бы потому, что ранее узнал, что у дядюшки Луна был инфаркт миокарда и сначала он принимал гепарин, а потом перешел на ежедневный прием аспирина. Неважно, целесообразно ли каждый день пить аспирин, но надо понимать, что хоть аспирин, хоть гепарин, хоть варфарин – это препараты, которые разжижают кровь, и если у
