Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе
Причина выяснилась спустя несколько лет, когда я понял, что Руффини, торопившийся выручить побольше, намеренно провоцировал конкуренцию между арт-дилерами за свои картины. Но на этот раз он перегнул палку. История с Россией, объяснил он мне, началась из-за одной встречи на светском приеме в Монте-Карло, где он познакомился с очаровательной дамой-декоратором из этой прекрасной страны, которая сказала, что у нее есть связи с богатейшими коллекционерами. Джулиано Руффини дал ей фотографию картины, пообещав комиссионные, если она найдет покупателя. И был сильно разочарован. Дама разослала своих друзей по местным галереям, а те начали отправлять предложения в Париж, так что его бесценная жемчужина вернулась обратно. Вот только никто не хотел иметь дело с произведением, которое предлагали русские, явно не знакомые с тонкостями арт-рынка. По словам Метиаса, насчет картины велись переговоры с музеем Метрополитен, и цена варьировалась от пяти до семи миллионов долларов, но музей отказался от сделки по тем же причинам.
Встревоженные карабинеры 3 января 2012 года открыли по картине дело. «Наши поиски по базе данных не показали, что произведение было украдено или становилось предметом мошенничества», – ответил мне в Римеil marechale Фабрицио Росси, уточнив, что «это никоим образом не гарантирует легитимность ее происхождения», с учетом несовершенства подобных баз. ОСВС дала примерно такой же ответ.
Естественно, был назначен и официальный посредник – Аксель Рондуэн, отправленный в Париж Жаном-Шарлем Метиасом, живущим в Италии. Этот молодой щеголь, 1985 года рождения, элегантный и сдержанный, с дипломом по юриспруденции, настолько заинтересовался продажами предметов искусства, что попытал себя в роли оценщика. Он основал консалтинговую компанию под названиемDe Pictura. Коллеги описывали его как «настоящего работягу, который очень внимательно относится к документированию произведений». По работе он много путешествовал – между чтением лекций на факультете права в университете Ренна.
Аксель Рондуэн сдружился с Михаэлем Торджманом в их университетские годы, а позднее познакомился с Метиасом в залах аукционного домаHôtel Drouot. «Осенью 2011 года, – рассказывает он, – Михаэль мне предложил Джентилески. Я показал фотографию эксперту, Рене Милле, и он был впечатлен. Он взялся искать клиентов и даже нашел одного коллекционера, но сделка не состоялась». И опять, туман, окружающий провенанс картины, привел к провалу операции.
Однако Рондуэну удалось совершить хитрый маневр: он сумел выставить «Давида», несмотря на отсутствие истории, и одновременно добиться его признания множеством специалистов. Рондуэн увидел в прессе анонс выставки, посвященной дочери Орацио Джентилески, Артемизии[30], на улице Гренель, в музее Майоля[31].
«Я счел это счастливым совпадением, – продолжает он, – но впоследствии неоднократно спрашивал себя, не подстроил ли его Джулиано Руффини. Думаю, он знал о выставке заранее и подгадал к этому моменту появление картины на рынке.
Далее Аксель Рондуэн вступил в контакт с итальянским историком Франческо Солинасом, который и взялся, вместе со своим другом Роберто Контини, хранителем Берлинского художественного музея, убедить выставочный комитет. Человек светский, высокообразованный, Франческо Солинас не является в прямом смысле историком искусства или специалистом по указанному периоду. Однако он пользуется большим уважением в «Республике ученых»[32]. Солинас ведет семинары в Коллеж де Франс, где преподает литературу и историю критики искусства. Он также является вице-президентом Национального центра научных исследований (CNRS), где занимается историей науки и влиянием ученых на свое время.
Однако такое обилие титулов не стало помехой тому, чтобы его выставку Артемизии Джентилески, первый этап которой проходил в королевском дворце Милана в 2011 году, сильно раскритиковали. Джанни Папи, историк караваджизма, посвятил ей разгромную статью вThe Burlington Magazine, оспорив атрибуцию 17 из 41 представленной картины, как написанных самой Артемизией, в то время как они были выполнены ее последователями. Следует заметить, что он был еще снисходителен в своих суждениях, одобряя совсем слабые произведения, в том числе ужасную «Клеопатру», предоставленную итальянским деятелем культуры Витторио Сгарби, и «Юдифь» его приятеля, адвоката и коллекционера, Фабрицио Лемме. Тем не менее по оспариваемым картинам он высказался однозначно: «Не принадлежит Артемизии», –этим сухим заключением и ограничивался его вердикт.
Выставка нисколько не улучшилась и на втором этапе, в музее Майоля, в марте 2012 года: из шестидесяти картин только десяток можно было с уверенностью отнести к творчеству художницы. Непререкаемый авторитет по этому периоду, Арно Брежон из Лаверна, с возмущением заметил в нашем с ним разговоре: «Я едва дара речи не лишился: не надо быть большим специалистом, чтобы увидеть, что большинство произведений, приписанных Артемизии, не могут принадлежать ее кисти». Эта проблема повторилась несколько месяцев спустя во время выставки Каналетто[33]. Организатор, Патриция Нитти, признает, что «некоторые журналисты ее критиковали, как это обычно бывает», но также отмечает, что выставку «высоко оценили многочисленные посетители». А в доказательство приводит обзор в прессе, довольно слащавый, и «письма с поздравлениями из Лувра и Коллеж де Франс».
Действительно, в каждой экспозиции одно-два произведения могут быть поставлены под вопрос, хотя бы ради привлечения внимания. Но когда столь значительную долю экспонатов критикуют такие авторитеты, под вопрос ставится уже методология. Надо уточнить, что фонд Майоля, доверивший организацию выставки Патриции Нитти, уже заменил ее на этом посту: в 2015 году ее сместили с должности якобы из-за дефицита бюджета, но она, в свою защиту, указала на «спад посещаемости музея».
Каталог произведений дочери Орацио Джентилески, изданныйGallimard, изобиловал нелепыми комментариями в современном духе, в частности пересказом истории об ее изнасиловании, что дополнительно очерняло образ художницы, и без того пострадавший от приписывания ей столь невзрачных произведений. Один из авторов с непонятной целью призывал к реабилитации Караваджо, «впавшего в забвение» на три столетия. Такое редко слышишь даже в истории искусства, а уж она повидала на своем веку всякое.
Глава 21
Фискальная марка и каракули
Отправляясь на встречу с Солинасом, чтобы показать ему своего Давида, Аксель Рондуэн не думал, что выставку будут так критиковать. «Франческо Солинас держался крайне дружелюбно и гостеприимно. Он нашел картину восхитительной, и Роберто Контини отреагировал на нее также. А ведь Контини был хранителем музея в Берлине, где находится
