Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Сара как будто в чем-то засомневалась. Потом устроилась на сиденье рядом с ним и хлопнула дверцей.

– Ну а теперь… – она смерила Рубена взглядом, который прожигал насквозь, – может, объяснишь, что ты здесь делаешь?

Рубен сглотнул. Вспомнил, как в детстве стоял перед директором школы. И продумывал множество вариантов, как оправдаться, каждый из которых был лучше правды. С Сарой получилось еще хуже, чем с директором школы. Так или иначе, для Рубена все было кончено.

– Я слышал по телефону… – начал он… – про Драгана, ну… что они кого-то похитили.

– Так, – Сара нахмурилась. – Когда ты это слышал? И где? У меня дома?

– Я приехал к тебе, – продолжил он, заикаясь, – но потом услышал через дверь, как ты говорила…

– И что?

Сара сохраняла нейтральный тон. Который для Рубена звучал пострашней лая бешеной собаки. Ее спокойствие было ледянящим.

– Я поехал туда и убедился, что его нет в том месте, куда вы собирались направить группу. И тут я вспомнил о Петере Крунлунде, что у него наверняка есть летний дом. Ты же знаешь, как это бывает. Сколько бы он ни твердил, что порвал с семейным бизнесом, для них такого понятия, как «увольнение», не существует. Они всегда будут считать своим то, что принадлежит Петеру. И распоряжаться его домами по своему усмотрению.

– Очень умно с твоей стороны, – все тем же леденяще-нейтральным тоном продолжала Сара. – Но мы и сами поняли, что их не может быть в Тюрешё. Просто новое место удалось вычислить не сразу.

Рубен заворочался в одеяле, отчего оно захрустело, как скомканный лист фольги.

– И вы вычислили его верно, – сказал он. – Ну а я просто хотел понаблюдать, удостовериться, что они действительно здесь. После этого связался бы с вами, сообщил адрес.

– И?

Теперь тон Сары был не просто нейтральным. Она выговаривала слова, как робот.

– Меня обнаружили. И заперли в доме с Тедом. Зачем им вообще понадобился этот слюнтяй? Даже там успел наговорить кучу дерьма.

– Тед Ханссон использовал Манойловича, чтобы угрожать журналистам, критикующим «Шведское будущее», – ответила Сара. – Мы давно следили за ним, кажется, я тебе об этом говорила. Но Тед открестился от семьи, как только ему прислали счет за услуги. И всячески отрицал, что Манойловичи на него работали. Ну и в результате… – Сара кивнула на дом.

– А Густав Брунс?

Рубен поежился, вспомнив мертвые глаза, уставившиеся на него из-под куртки. Черт, столько лет в полиции, пора привыкнуть.

– Густав быстро промотал деньги, которые получил от Манойловичей, – продолжала Сара. – А потом взял еще, не подумав, чем будет отдавать. Он скрывался от них с Рождества. Мы его искали, но и люди Манойловича тоже. Они опередили нас благодаря Жозефине.

– Жозефине? – Рубен выпучил удивленные глаза.

– Мы прослушивали ее телефонные разговоры, чтобы найти Густава. Жозефина указала Манойловичам, где он прячется. Ее вознаграждение составило несколько тысяч.

– О черт… Вот и верь после этого в вечную любовь.

– А ведь как хорошо все начиналось… – усмехнулась Сара. – К сожалению, Манойловичи оказались проворней нас. Но теперь и мы здесь. И все-таки должны быть довольны, что везем в черном мешке одного только Густава Брунса.

– Извини. – Рубен повернулся, и одеяло снова захрустело. – Так глупо все получилось, что я даже не знаю, с чего начать. Я всего лишь хотел…

Рубен замолчал, словно брал разбег. Честность не была для него естественной в подобных ситуациях, но близость смерти, похоже, изменила самые основы поведения. Так и не решаясь смотреть в глаза Саре, Рубен вздохнул и быстро заговорил:

– Я выбросил в окошко все страхи и сомнения. Наплевал на все… Только потому, что хотел произвести на тебя впечатление. Мне, жалкому ублюдку, вздумалось вдруг побыть в твоих глазах чем-то большим. Чтобы ты гордилась мной… как героем.

Тишина. С каждой секундой она уплотнялась, так что угрожала выдавить окна изнутри. Мишину просто распирало от тишины. Щеки Рубена стали горячими, он смотрел перед собой, в подголовник переднего сиденья, боясь повернуться к Саре, как бы ему того ни хотелось. Металлический хруст одеяла усилил бы его страдания. Полицейские в автобусе молчали.

Наконец Рубен решился повернуть голову и посмотреть на нее. То, что он увидел, совершенно не походило на презрение. Ничего не говоря, Сара наклонилась и поцеловала его. И Рубен ответил на поцелуй, как только это может сделать мужчина, завернутый в алюминиевую фольгу.

Осталось пять дней

Журналистка «Экспрессен» хотела встретиться с Тором у него дома, но он отказался. Во всем надо знать меру, интервью можно взять и на рабочем месте. В конце концов, речь пойдет о людях в коридорах власти. Фотографу такой поворот не понравился, пришлось искать компромисс.

Остановились на том, чтобы побеседовать в кабинете Тора, а фотосессию провести на крыше одного из домов в Гамла Стане. Зимний Стокгольм под ногами перспективного шведского политика – это глубоко символично и, вне сомнения, будет смотреться впечатляюще.

Но фотографии – это потом. На данный момент в кабинете были только Тор и репортер Матильда. Они уже встречались, но до сих пор Тор выступал исключительно в роли пресс-секретаря Никласа. На этот же раз выступал от имени всего министерства.

– Боюсь, у нас мало времени, – с ходу предупредил Тор. – Мы ищем Никласа.

– Понимаю, – кивнула Матильда и выложила на стол телефон. – Обещаю не задерживать вас сверх самого необходимого. Но мы делаем широкоформатный портрет, и я рассчитывала на час или даже два. Ничего, если я буду записывать?

Тор кивнул. Широкоформатный потрет – звучит неплохо.

– Так о чем вы хотели меня спросить? – начал он.

Тор подумал было заложить руки за голову, но решил, что это перебор, и оставил их лежать на коленях.

– Обо всем, – улыбнулась Матильда. – Для начала об исчезновении Никласа Стокенберга и о том, как это повлияло на вашу работу. Понимаю, что какую-то информацию вы не можете разглашать из соображений безопасности. Кроме того, хотелось бы поговорить о том, кем вы были до того, как начали работать с министром.

Тор прочистил горло.

– Должность министра юстиции, которую занимает Никлас Стокенберг, пожалуй, самая важная в Швеции, – начал он.

И далее рассказал о тесном сотрудничестве и о том, какая это честь – работать с таким дальновидным политиком. По словам Тора, поиски продвигались, но делать какие-либо выводы рано. Накануне вечером Тор хорошо отрепетировал этот монолог, чтобы предоставить журналистке как можно больше важной инфрмации и не выглядеть при этом напряженным. Он не хотел разочаровывать премьер-министра.

Матильда увлеченно кивала, не перебивая.