Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо
– Эй ты, на что смотришь?!
Не успела Осаку договорить, как вскрикнула. Полная нехороших предчувствий, Оисэ поспешила в кухню, где обнаружила дочь без сознания, совершенно голую, выпавшую из лохани. Оисэ бросилась в комнату и принесла фонарь. Свет открыл взору воду ярко-красного цвета, и, осознав, что это кровь из горла Осаку, ее мать едва не упала без чувств от ужаса. Она закричала так громко, что эхо разнеслось по всей улице.
Соседи немедленно примчались на крик. Пришел и местный лекарь, но Осаку уже умерла, поэтому он ничем не мог помочь. Оисэ была словно во сне и не понимала, что происходит. Женщина, наблюдавшая за купанием Осаку, в суматохе куда‑то исчезла. Однако с учетом других случаев подозрение в убийстве Осаку пало прежде всего на нее. Та самая, в белой юкате, что растерзала служанку из лавки сакэ и жену галантерейщика, снова объявилась и зверски убила обнаженную девушку. Слух о том, что демоница вернулась, быстро распространился, еще больше напугав жителей. Жена Сёты тоже плохо спала той ночью.
– Ты был дома в это время? – спросил Хансити.
– Начальник, я играл в сёги на веранде около магазина таби. Напуганный суматохой, я вернулся, но нашел там только кричащих людей. Я не увидел и намека на женщину в белой юкате.
– Туда ведь нет прямой дороги?
– Раньше там можно было пройти, но тропа изначально узкая и считается небезопасной, поэтому около двух лет назад мы обнесли задний выход забором, но сейчас он довольно ветхий: бамбук поломался из-за шалостей соседских детей, так что вы сможете пройти.
– Хм, – задумался Хансити. – Вскрытие ничего не показало?
– Похоже, что так. Я только что встретил подчиненного Дзюбэя из Тамати, и он сказал, что Дзюбэй расследует это дело как результат любовной ссоры. Конечно, ничего удивительного, что кто‑то положил глаз на такую девушку, как Осаку, но зарезать ее – это очень странно. К тому же мертва не только Осаку, есть еще две жертвы. Оруженосец из Тамати тоже как будто немного обеспокоен этим.
– Говорят, что перерезать горло – явление частое, но это не так просто, – снова задумчиво произнес Хансити. – Интересно, как ее убили? На огнестрельное ранение не похоже. Может, это след от меча? Какой ужасный конец!
– Что ж. – Сёта на мгновение задумался. – Я тоже видел тело. Похоже, она и правда умерла из-за раны на горле. Так сказал лекарь, и вскрытие это подтвердило… У вас есть какие‑нибудь соображения?
– Ну, я все еще ничего не понимаю, даже в голову ничего не приходит. Но что же это может быть за демоница?
– Этого я тоже не знаю.
– Плохо. Давай подумаем.
Хансити, казалось, внезапно вспомнил о чем‑то и отложил веер, который держал в руках.
– Но надо все же сходить туда. Ведь ничего не выяснишь, если сидеть дома и прохлаждаться. Может показаться, что я вмешиваюсь в дело Дзюбэя, но ты тоже живешь там. Я помогу тебе не упасть в грязь лицом.
– Премного благодарен.
Когда Сёта, рассказав обо всем начальнику, уже собирался уходить, жена Хансити окликнула его:
– Сё-сан, ты куда?
– Провожу начальника в Асакусу… – улыбнулся Сёта. – Там неспокойно, но сейчас раннее утро, так что все будет в порядке.
– Ранним утром или после полудня – нельзя терять бдительность. Твоя жена приходила на Обон[55] и жаловалась.
Пока женщина смеялась над ним, Сёта почесал затылок.
II
– Как же жарко.
– В этом году стоит сильная жара. Глядишь, в сентябре будем носить авасэ[56].
– Нет уж. В сентябре в летнем будет холодно.
Когда они вдвоем, смеясь, направились в сторону Накамисэ в Асакусе, из близлежащих магазинов высыпал народ. Прохожие тоже бежали с криками. Голуби, клюющие крошки, даже вспорхнули на месте.
– Интересно, что случилось? – спросил Хансити, глядя в сторону храма. – Кажется, все бегут к храму. Должно быть, драка или ограбление.
– Возможно, так и есть. В Эдо, как всегда, что‑то происходит.
Не обращая внимания на суматоху, они продолжили идти, а толпа людей, собравшаяся вокруг, постепенно увеличивалась. Оказавшись в ее гуще, они тут же поспешили пройти через ворота Ниомон, где обнаружили парня, привязанного к большому дереву гинкго перед павильоном Каннон. Парень лет двадцати трех – двадцати четырех, судя по всему, прислуживал в каком‑то самурайском доме. На его спине к оби был прикреплен деревянный меч, но его руки крепко стянули грубой веревкой, а ноги привязали к корням. Перед ним стоял мужчина с белой курицей в руках. Семь или восемь других мужчин окружили его и обрушивали на него ругань. Очевидно, что слуга получил несколько ударов, прежде чем его связали, так как из ссадин на щеках сочилась кровь, волосы и кимоно растрепались, а сам он без сил опустил голову.
Протиснувшись сквозь толпу людей, наблюдавших за происходящим, Хансити и Сёта вышли вперед. Поскольку Сёта был местным жителем, судя по всему, он знал некоторых из присутствующих, поэтому окликнул одного из них:
– Эй, что он натворил?
– Он украл и придушил курицу. Еще и посреди бела дня, негодяй!
На территории храма Каннон совершают подношения курами. Это всем известно, но в последнее время птицы частенько стали пропадать, поэтому местные жители внимательно следили за ними. Этим утром им показалось, что слуга пытался заманить куриц, гуляющих в тени дерева, рисовым зернышком, завернутым в бумагу. Пожилая женщина, продававшая бобы, заметила его и рассказала горожанам, живущим на территории храма, поэтому два-три человека подбежали. Затем примчались еще пятеро или шестеро и обнаружили слугу, который, укрывшись в тени большого дерева гинкго, кормил рисом двух или трех куриц.
Его поведение показалось всем подозрительным, поэтому его быстро поймали и допросили. Слуга утверждал, что подкармливал пожертвованных храму кур, якобы это все равно, что кормить бобами воробьев и ничего плохого в этом нет. Но ему не поверили. Его обыскали и нашли у него за пазухой белую курицу. Выяснилось, что он заманил и быстро задушил ее. Мертвую птицу отобрали, а слугу, не дав ему возможности убежать, повалили на землю и избили. Такое наказание в те дни казалось естественным даже для слуги из самурайской семьи: ведь он убил курицу, поднесенную в дар в храме Каннон. Поскольку слуга был один, он не мог сопротивляться. У него не осталось выбора, кроме как сдаться и с позором
