Дикий бег - Си Джей Бокс
«Я чувствую запах бекона, — сказал Тиббс, поворачиваясь обратно к Тоду Маршанду. — Мне даже есть захотелось. Как думаешь, те гризли за холмом тоже его чуют?»
Чарли Тиббс жевал кусок за куском вяленую говядину и потягивал холодный чай из термоса. Время от времени он подносил к глазам бинокль. Внизу, на болотистом лугу, гризли ели Тода Маршанда.
Медведица быстро нашла его после того, как Тиббс сбросил адвоката в траву между ней и ее медвежатами и ускакал прочь на лошади. Она убила Маршанда, взяв его голову целиком в пасть и яростно тряся ею из стороны в сторону, как щенок трясет узелковый носок. Крик Маршанда оборвался так внезапно, что, казалось, повис в воздухе, как потерянный призрак. Мощный удар лапой отбросил тело кувырком. Сила медведицы была поразительной.
«Медвежата уже едят, — сказал Чарли Тиббс, опуская бинокль. — Обидно будет, если они сожрут адвоката целиком и никто никогда его там не найдет».
С тех пор как они наткнулись на него в тот день, Тиббс всегда называл Тода Маршанда «адвокат». Он ни разу не произнес его настоящего имени.
Старика тошнило. Он отказался от предложений вяленого мяса и холодного чая, сказав, что, кажется, подхватил грипп.
«Если бы люди просто знали, что адвокат пропал, а не то, что на него напали гризли, которых он спас, это было бы обидно», — сказал Тиббс.
«Я понял с первого раза», — с раздражением сказал Старик.
У Тиббса была манера: его лицо как-то мертвело, что нервировало многих. Это нервировало Старика и сейчас.
«Мне это просто не нравится, Чарли», — сказал Старик.
«Это просто природа работает, и всё, — сказал Тиббс, его лицо снова ожило. — Природа и четыре фунта бекона, — подумал Старик.
«Насколько я могу судить, те медвежата сожрали этот конский волос сразу же, — сказал Тиббс, всё еще глядя в бинокль. — Никто никогда не узнает, что он был связан».
«Интересно, кто выдает себя за Стью Вудса?» — внезапно спросил Тиббс, опуская бинокль. Стало так темно, что Старик больше не мог различать отдельные фигуры медведей на поляне, но он знал, что очки Тиббса собирают тот скудный свет, что есть, так что он всё еще мог видеть. У Тиббса также был прибор ночного видения в седельной сумке. «Кто бы это ни был, он пытался заманить адвоката в какую-то ситуацию».
Было так тихо, что Старик слышал, как кормятся медведи, слышал хруст костей.
«Кто бы стал делать такое?» — спросил Старик. У него пересохло во рту, и ему было трудно говорить. Если бы Тиббс знал, о чем он думал, Старик понимал, что был бы в опасности.
«Не знаю», — пожал плечами Тиббс.
«Мы ведь не могли ошибиться со Стью Вудсом?»
Тиббс фыркнул. Вопрос был ниже его достоинства.
С поляны донесся звук борьбы двух медвежат за что-то.
«Мне это нравится, — сказал Тиббс. — Великий спаситель медведей гризли, съеденный медведями в Йеллоустонском парке».
«Ага», — сказал Старик, не соглашаясь, не возражая. Он медленно встал.
«Чарли, сколько ты еще здесь пробудешь?»
«Пару часов. Просто чтобы убедиться».
«Убедиться в чем?»
Тиббс не ответил. Достаточно долго, чтобы ты увидел всё, что можно увидеть, подумал Старик.
«Я, пожалуй, поеду обратно и посплю в грузовике. Живот крутит, кажется, я заболеваю».
Тиббс остановил на нем свой взгляд. Старик был рад, что почти стемнело, но знал, что в любом случае выглядит жалко.
«Нехорошо разделяться», — сказал Тиббс.
«Да, знаю, — сказал Старик. — Но и на того самозванца завтра идти с таким самочувствием — не вариант. Мне нужно отдохнуть».
Старик почувствовал, что Тиббс обдумывает его аргумент. Затем, без слов, Тиббс снова повернулся к медведям.
«Увидимся через пару часиков», — сказал Старик. — «Я просто прилягу в коневозе, укроюсь одеялами. Не забудь разбудить меня».
Тиббс ничего не сказал. Оба знали, что Старик не уйдет, что он в этом деле, пока Чарли его не отпустит. У Чарли Тиббса были ключи от грузовика, а у Старика никогда не было своего комплекта. Тиббс не предложил их и сейчас, и Старик не просил. Они также знали, как маловероятно, что Старик попытается уехать на лошади. Чарли был вдвое лучшим следопытом и наездником, чем Старик, и догнал бы его через несколько часов.
Старик сел на лошадь, убедившись, что она успокоилась и вряд ли понесет из-за медведей. Лошадь все еще была напугана и косила белками глаз, но была под контролем.
Перед тем как уехать, он оглянулся через плечо. Он видел широкую спину Чарли Тиббса в лунном свете, рубашка туго натянулась между лопатками. На краткий миг Старик подумал, как легко было бы сейчас всадить пулю в спину Тиббса. Прямо в позвоночник, между лопаток. Затем он представил, как лошадь понесет, когда он выстрелит, или что он просто промажет. Он знал: если случится что-то из этого, это будет его последний поступок на земле.
Старик буквально почувствовал, как пересек черту и действительно стал злым. Он знал это точно. Он ничего не мог сделать, чтобы полностью искупить свою вину. Но он мог, по крайней мере временно, остановить убийства. Он делал это не ради Стью Вудса, Хейдена Пауэлла, Питера Соллито, Эмили Беттс или Тода Маршанда. Ему все еще не нравилось то, за что они выступали. Он делал это ради себя.
Когда-нибудь, где-нибудь ему придется отвечать за то, что он сделал за эти два месяца. Он хотя бы хотел иметь возможность рассказать тому, кто будет его допрашивать, об одном хорошем поступке.
Он поерзал в седле и потер правое бедро своих брюк. Ключи от зеленого внедорожника Mercedes Тода Маршанда, которые Старик нашел в лагере на Не-Перс-Крик, образовали твердый маленький комок в его кармане.
Глава 21
Рано утром в субботу Джо Пикетт закончил свой ежемесячный отчёт для своего районного руководителя Трея Крампа. В нём он добросовестно изложил ситуацию, касающуюся Джима Финотты. В заключение отчёта, после сводки о результатах учёта лосиных стад и выписанных штрафах, он написал, что у него есть основания полагать, что кто-то, выдающий себя за экотеррориста Стью Вудса, скрывается в отдалённой хижине где-то в горах Биг-Хорн. Он сообщил, что планирует расследовать эту возможность позже в тот же день.
Когда отчёт был готов, он прикрепил его к электронному письму и отправил Крампу в офис в Коди.
Джо откатил кресло и вышел из своего крошечного домашнего кабинета. Люси и Эйприл уже забрали на weekend в церковный лагерь, оставив десятилетнюю Шеридан (чья возрастная группа поедет в лагерь на следующей неделе)
