Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц
Когда мы впервые встретились с ней, Кэтрин, изображая медиума-спиритуалиста[110], усердно обманывала одного из наших старых знакомых, пользуясь его повышенной доверчивостью. Однако сумела уйти с кривой дорожки и находилась на грани того, чтобы с достоинством отклонить предложение Сайруса о браке, но я убедила её передумать[111]. И ни разу не пожалела о своём вмешательстве (я вообще редко сожалею), поскольку они были очень счастливы вместе, а язвительное остроумие и циничный взгляд Кэтрин на человечество делали её весьма интересной собеседницей.
Цены шокирующе выросли, если сравнивать с первыми днями моего пребывания в Египте; несмотря на умение Фатимы торговаться, индейка обошлась почти в шестьдесят пиастров — в четыре раза больше, чем двадцать лет назад. После ужина — включавшего принесённый Фатимой великолепный сливовый пудинг, политый пылающим бренди — мы вышли на веранду полюбоваться закатом. Кэтрин с благодарностью опустилась в кресло, бросила завистливый взгляд на Нефрет, облачённую в свободное, искусно расшитое платье, и объявила о намерении приобрести такое же.
– Я слишком много ем, – заявила она. – И корсеты меня убивают. Мне следовало бы последовать вашему совету, Амелия, и отказаться от них, но я гораздо толще вас.
– Ты как раз такая, какой должна быть, – заявил Сайрус, с нежностью глядя на неё.
Остальные поспешили выразить своё согласие. У нас было всего двое гостей – Говард Картер и Эдвард Айртон, с которым Рамзес подружился годом ранее. Нед, как он предложил себя называть, был археологом, руководившим раскопками мистера Дэвиса. Он не пользовался особой популярностью у Дэвиса, который говорил о своих открытиях в первом лице единственного числа, но, поскольку американец совершенно не разбирался в методах раскопок и вообще не был склонен им следовать, Масперо потребовал, чтобы тот нанял квалифицированного специалиста. Нед был худощавым молодым человеком, скорее приятным, чем красивым. Мне показалось, что он немного смущался в нашем обществе, поэтому я постаралась вовлечь его в разговор:
– Ваш официальный сезон, насколько я понимаю, начинается первого января. Фортуна благоволит вам, и вы находите для мистера Дэвиса одну интересную гробницу за другой. Но я отнюдь не принижаю археологические навыки, которые способствовали вашему успеху.
– Вы слишком добры, миссис Эмерсон, – ответил молодой человек мягким, благовоспитанным голосом. – По правде говоря, в прошлом году мы не нашли ничего, что могло бы сравниться с Юйей и Туйей.
– Боже правый, сколько неразграбленных могил этот подл… э… тип рассчитывает найти за свою жизнь? – выпалил Эмерсон.
– Он, похоже, привык ожидать результат не менее одного раза в год, – заметил Говард, сидевший чуть поодаль от нас. – Не завидую вашей работе, Айртон.
Повисло короткое, неловкое молчание. Некогда Говард руководил раскопками Дэвиса, а также занимал пост инспектора Верхнего Египта. Теперь он лишился обеих должностей, и горечь в его голосе опровергала кажущееся безразличие.
Весной 1905 года Говарда перевели в Нижний Египет вместо мистера Квибелла, который занял пост инспектора Верхнего Египта. Вскоре после переезда Говарда в Саккару группа нетрезвых французских туристов попыталась проникнуть в Серапеум[112] без необходимых билетов. Получив отказ, они набросились на охранников с кулаками и палками. Когда Говарда вызвали на место происшествия, он приказал своим людям защищаться, и один француз был сбит с ног.
Поскольку утром того же дня те же самые пьяницы ворвались в дом миссис Питри и вели себя с ней грубо, не оставалось никаких сомнений в их виновности, но с точки зрения «местных жителей» удар, нанесённый иностранцу, пусть даже в целях самообороны — невероятное зло в глазах напыщенных чиновников, контролировавших египетское правительство. Французы потребовали официальных извинений. Говард отказался их принести. Масперо перевёл его в удалённый район Дельты[113], и после нескольких месяцев раздумий Говард ушёл в отставку. С тех пор он перебивался скудными средствами, продавая свои картины и работая гидом для особо видных туристов. У него не осталось собственных сбережений, а столь многообещающая карьера была прервана.
Эмерсон нарушил молчание, произнеся ту самую фразу, от которой обещал мне воздержаться. В прошлом году у него была серьёзная ссора с мистером Дэвисом – в отличие от мелких размолвок с другими. Он клялся не нарушать блаженство дня, проклиная Дэвиса, но мне следовало догадаться, что он не сможет устоять.
– Вы вовремя развязались с этим делом, Картер, – прорычал он. – Квибелл не мог долго работать с Дэвисом, поэтому и перевёлся обратно на север, а Вейгалл, взяв на себя инспекцию, уговорил Дэвиса нанять Айртона, потому что тоже терпеть не мог этого старого идиота.
Громкие заявления Эмерсона возымели лучший эффект, чем мои попытки проявить такт. Они пробили лёд с той же силой, с какой валун падает на замёрзший ручей. Все расслабились, и даже Говард сочувственно улыбнулся Неду Айртону. Тем не менее, я посчитала своим долгом высказать мягкое замечание:
– Право, Эмерсон, ты самый бестактный человек на свете. Я надеялась, что именно сегодня нам удастся избежать тем, ведущих к ругани и спорам.
Сайрус усмехнулся:
– Это было бы чертовски скучно, Амелия, дорогая моя.
Нефрет подошла и уселась на подлокотник кресла Эмерсона.
– Совершенно верно. Профессор сказал только то, о чём мы все думали, тётя Амелия. Позвольте нам немного посплетничать.
– Я никогда не сплетничаю, – высокомерно заявил Эмерсон. – Я лишь констатирую факты. Где вы планируете работать в этом сезоне, Айртон?
Неду этот вопрос показался относительно невинным, и он быстро ответил:
– Я собирался обследовать район к югу от гробницы Рамзеса IX, сэр. Похоже, что кучу обломков не трогали с тех пор…
Через некоторое время Сайрус придвинул стул и присоединился к компании мужчин, а я устроилась рядом с Кэтрин, которая слушала беседу с большим удовольствием.
– Бедный Сайрус, – промолвила она. – Неудивительно, что он так ненавидит мистера Дэвиса — ведь сам он столько лет вёл безуспешные раскопки в Долине.
– Он, возможно, не был бы так обижен, если бы Дэвис не куражился и не злорадствовал при каждой их встрече. Это действительно несправедливо. Сайрус каждый день был на раскопках, руководил и помогал; Дэвис же появлялся только тогда, когда его
