Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

Жанчик показала на живую изгородь.

— Только, ради бога, лезьте туда осторожно, — скривилась Устьянцева. — Это тис ягодный. Вечнозеленый и вечноядовитый.

— Ядовитый? — изумился Шустров.

— Может, нам и от электричества отказаться, раз оно такое опасное?

Поначалу никто ничего не увидел. Подойдя ближе, Воан обнаружил место, на которое показывала девушка. Это была неаккуратно заросшая дыра. Первым в нее заглянул Плодовников. Его голова скрылась в ветках и вернулась. Воану захотелось рассмеяться. Усы полицейского выглядели так, будто их шарахнуло током.

— Что там, Аркадий Семенович? — жалобно спросил Шустров.

— Висит, — невпопад ответил Плодовников. — Может, показалось?

Воан присел и всмотрелся. Там, где саженцы втыкали в траншею с дренажем, еще осталось немного места. Во тьме слабо мерцали бордовые женские сапожки.

«Но сапожки — это еще не тело».

Воан распрямился и включил фонарик на смартфоне. Заглянул с ним в дыру.

Там висело обезображенное, карикатурное тело, собиравшее на себе капли.

Черноволосая девушка в стеганой осенней куртке. С жертвой произошло что-то чудовищно странное. Кожа ее казалась рассыпчатой и серой, как брошенное осиное гнездо. Кустарник проник в девушку, изодрав ее изнутри. Ветви раскрошили череп и теперь торчали подобием уродливой короны. Лицо смялось и пожухло. Сохранились только черные волосы, раскинувшиеся мертвой паутиной.

Словно в ярости, кустарник пророс и сквозь ее одежду.

В дыру поочередно заглянули лейтенант и Устьянцева.

— Этого не может быть. — Директриса побледнела. — Почему это вообще происходит? Кто-нибудь может объяснить, что тут, мать вашу, происходит?

Шустров отскочил как ошпаренный. Потом и вовсе отбежал, давясь собственным языком.

Воан не сводил глаз с девушки.

— Даже не рыпайся, Жанчик. Твоих рук дело?

— Я же говорю, че. Убила. Прикончила Тому.

— Тому Куколь?

Девушка кивнула.

Воан кивнул в ответ.

— Так, ясно. Тому Куколь. Об этом поговорим позже. Как убила и за что?

— Как это за что? За красоту. Слышали вообще о таком? — Она поискала глазами. — Садовики тоже где-то здесь.

— «Садовики»? Что это?

— Садовые ножницы. Убить — это ведь легко. Труднее заманить. Но и это, прикиньте, не так сложно. Особенно если человек только и делает, что живет, лишь бы его нахваливали, как говно печеное.

Плодовников натянул перчатки и сунулся в кустарник. С треском дернул за что-то.

Всеобщему вниманию предстали садовые ножницы.

Воан повертел ножницы в руках, но перед этим тоже надел перчатки. Металл одряхлел за зиму. Если на нем и была когда-то кровь, ржавчина смела ее подчистую.

— Где же ваш садовник, госпожа директор? Разве кусты не стригут?

— Казя? Вы с ним только что разговаривали. И разве похоже, что он доводит дело до конца? Небрежность — его конек.

Воан жестом показал Шустрову, чтобы тот задержал девушку.

— Ведешь ее в наручниках, лейтенант. Только накрой их чем-нибудь. Я не хочу, чтобы другие здешние убийцы подумали, будто у них всё в полном порядке.

Он приказал Шустрову запереть Жанчика в блоке с Щебой и Кариной-Кариной. Чем не КПЗ? Лучше, конечно, запереть их в какой-нибудь кладовке. Возможно, позднее они так и поступят. Нужно поскорее изолировать убийцу и разобраться что к чему. А с последним выходило не очень.

Шустров помог девушке снять свитер, а потом намотал его поверх надетых наручников. Так они и удалились — молодой полицейский и воодушевленная девочка-убийца.

— Как доставать-то будем, сынок? — спросил Плодовников.

— Кому-то придется поработать орудием убийства.

— Кому-то?

Воан сунул руку к пояснице и вернул ее с финкой.

— Ты таскаешь нож с кровостоком? — изумился Плодовников.

— Никакого шанса ублюдкам.

Плодовников с сомнением посмотрел на садовые ножницы:

— Черт возьми, а как же криминалисты?

— А что тебе криминалисты, Аркаша? Мы на территории школы. Кто даст гарантию, что сюда никто не сунется, пытаясь избавиться от улик? У тебя хватает людей? Приборов? А мозгов? Послушай. Я сгребу все тела, какие только найду, и слеплю из них громадного человечка, если посчитаю, что это пойдет расследованию на пользу.

Плодовников нахмурился.

По правде говоря, Воан мог вообще ничего не делать. Можно было дождаться, когда разблокируют дорогу, а после улететь в закат. Так почему же он лез из кожи вон, чтобы докопаться до истины? Почему тряс всех так, словно они были фруктовыми деревьями, а он — голодающим?

Потому что смерть Лии изменила его. Заставила срезать углы.

Воан снял рацию с пояса:

— Мила, это Иван. Я примерно помню, сколько там у тебя места. Но скажи: на складе можно соорудить столик для еще одного тела?

— Для еще одного? Да ты и впрямь машина. Не хотела бы я лечь с тобой. В смысле я не против. То есть… — Заминка выдала замешательство Милы. — Да, конечно, у меня найдется местечко. Но потом мы достанем вязаные шапки, потому что я уменьшу температуру на складе. Покопаемся друг в дружке. Только не копайся во мне, пока я сама не разрешу, ладно?

— Ладно. — Воан растерянно улыбнулся.

Он отключил рацию и сообразил, что кого-то не хватает.

Устьянцева обнаружилась метрах в тридцати от них. Она направлялась в сторону одного из складов. Или гаражей. Ее каблучки глубоко увязали в мокрой траве.

— Куда это вы собрались, госпожа директор? — крикнул Воан.

Устьянцева с раздражением обернулась:

— За новыми садовыми ножницами. Я, знаете ли, тоже не собираюсь здесь торчать. А эту игрушку, что вы нашли, оставьте себе. Будете ею в отделении обрезания делать.

Плодовников колыхнулся и вдруг расхохотался.

Воан криво усмехнулся и понял, что тоже смеется.

Но где-то глубоко внутри.

5.

Денис Шустров чувствовал себя неловко, ведя Жанчика вот так — со свитером, намотанным у нее же на руках. Только идиот не догадается, что к чему.

В вестибюле педагогического общежития царствовала сонная тишина.

Взгляд Дениса опять обратился к люстре. Жуткая вещь. И огромная. Стук капель по подоконникам навевал образ туманного утра, хотя перевалило уже за полдень.

— Идем, — бросил Денис. — Отведу тебя к дружкам-приятелям по профессии.

Он не знал, действительно ли эта девушка убила кого-то. О нет, тут никаких сомнений: убийцей может быть кто угодно. Кто сомневается, тому лучше вернуться на свою планету. Но Жанчик, на взгляд Дениса, производила совсем уж библейское впечатление: как человек, который сознался, но не раскаялся.

На втором этаже раздался грохот.

Денис задрал голову. Вроде хлопало окно.

Жанчик тоже вскинула лицо:

— Шагай быстрей, легавый. Где ты там решил задрать мне юбочку?

Денис опешил. Всю дорогу девушка молчала — и вдруг на тебе.

Немного обидевшись, он отвел ее к блоку, где уже томились Щеба и Карина. Еще в коридоре Денис напомнил себе, что у каждого блока по две внешние двери. А значит, входить и