Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
До последнего момента он был настроен скептически. Только реакция Астрид убедила Рубена в правильности выбора.
– Ура! – закричала девочка. – Все говорят, какая это классная книжка!
При одном взгляде на обложку ее глаза заблестели. Рубен так и не решился обернуться на Эллинор.
В другом маленьком пакете оказались деревянные палки, соединенные цепочкой на одном конце. Нунчаки – это была идея Рубена. В первый момент Астрид наморщила лоб, потому что не поняла, что это такое. Но вскоре ее лицо прояснилось.
– Как у Брюса Ли! – воскликнула она. – Ха!
– Как у кого? – растерянно переспросила Эллинор.
– Это не для тебя, мама, – отмахнулась Астрид. – И книжка тоже.
Она спрятала книгу в ворохе упаковочной бумаги.
Эллинор толкнула Рубена в бок и улыбнулась. Он вздохнул с облегчением. Все прошло хорошо.
– У меня тоже есть подарок для тебя, папа, – Астрид с гордым видом поднялась с пола. – Подожди здесь.
Рубен удивленно оглянулся на Эллинор.
– Я здесь ни при чем, – сказала она. – Астрид сама выбирала.
Астрид вернулась с большим пакетом, который Рубен тут же вскрыл, шурша бумагой.
– Открывай, папа! – Астрид нетерпеливо присела на краешек дивана.
Рубен осторожно разматывал ленту. Он не хотел повредить упаковку: как-никак, дочь заворачивала собственными руками. Но в конце концов бумагу все равно пришлось разорвать.
Внутри оказалась самая большая шапка из всех, какие он когда-либо видел. Бурая и мохнатая, с длинными ушами и пришитыми к ним тесемками, чтобы можно было завязывать под подбородком.
– Думаю, это то, что нужно, – тихо восхитился Рубен, и он не кривил душой.
– Теперь ты не замерзнешь, когда будешь работать на улице зимой, – сказала Астрид.
Рубен поднял глаза на дочь.
Впервые за последние месяцы призрак Педера так и не появился.
Винсент с Миной гуляли в Роламбсховпаркене, недалеко от отделения полиции. С некоторых пор этот парк ощущался как их собственный. В первый раз они гуляли здесь в конце зимы. Винсент помнил, как слипался под подошвами мокрый снег.
Но в этот день он лежал толстым, смерзшимся одеялом, рассеивая свет фонарей вдоль дорожки. Остальная часть парка оставалась погруженной в полумрак. Таким же темным было низко нависавшее пасмурное небо. В самые мрачные дни года оно почти никогда не бывает звездным.
Винсент ни за что не вышел бы на улицу в такую погоду. Но Мина любила холод, а ему не хотелось ее разочаровывать. Кроме того, расследование отвлекало мысли от зловещей Тени. О которой Винсент избегал думать слишком много, из опасения, что однажды мозг вообще откажется работать.
– И все-таки эти деньги не дают мне покоя, – сказала Мина. – За что Драган Манойлович перевел такую сумму Густаву Брунсу?
– Как я уже сказал, вам нужно поговорить с женой Юна, – ответил Винсент. – Что-то в поведении Густава указывало на особые отношения между ним и Жозефиной. Сам не знаю что. Мои магические способности ограничены. Остальное зависит от вас, маглов[134].
– Ты сам можешь быть маглом, – пробормотала Мина. – Но давай сменим тему. Что ты думаешь насчет этого… каннибализма?
– На первый взгляд это не имеет никакого отношения к Юну Лангсету, – ответил Винсент, вспоминая слова Кристера. – Не считая скелета и человека, который был в туннеле. Но, похоже, на сегодняшний день это ваша единственная путеводная нить. Если только версия шефа полиции насчет Густава Брунса не получит какого-нибудь неожиданного подтверждения. Сожалею, что не могу дать лучшего ответа, но на данном этапе мне как будто нечего добавить к тому, что есть.
– То есть ты не видишь никакой математической задачи, запутанной головоломки, которую нужно было бы разгадать, ты это имел в виду?
Винсент улыбнулся и опустил голову. Пару минут они шли молча по темному парку.
– Кстати, у меня для тебя новый подарок, – сказал вдруг Винсент.
Он остановился и вытащил из кармана маленькую стеклянную баночку, с трудом ухватив ее рукой в толстой перчатке.
– Поскольку глина тебе не понравилась…
Винсент протянул банку Мине. Он специально ее не заворачивал, просто украсил лентой, которую завязал бантиком на крышке, чтобы было видно содержимое цвета бурой ржавчины.
– Что это? – скептически усмехнулась Мина.
– Умбра. Одна из самых распространенных натуральных красок в истории Нового времени. На самом деле тоже что-то вроде глины, только с высоким содержанием марганца, отсюда цвет. Самая известная умбра происходит с Кипра, но ее много в Ливане, Сирии и Турции. Первые фрески с использованием этого яркого пигмента датируются двухсотыми годами до нашей эры. Само название «умбра» переводится с латыни как «тень». И даже не просто тень, а «самая темная тень», «тень теней». Умбру и использовали прежде всего для прорисовки тени.
– То есть мой подарок – лекция по истории искусства? – улыбнулась Мина.
– Нет-нет, я предлагаю тебе пойти на курсы живописи. Это не так грязно, как скульптура.
Мина подняла глаза на менталиста, после чего покачала головой и спрятала баночку в карман. Винсент не был в этом уверен, но ему показалось, что на этот раз реакция была более благожелательной, чем в случае с глиной.
Они пошли дальше.
Кстати, о головоломках. Винсент прекрасно помнил, о чем должен сказать Мине.
– Что касается задачи, ты мне кое о чем напомнила, – продолжал он. – На днях я получил нечто похожее от одного моего… анонимного поклонника, так я думаю. Я узнаю его стиль. Он и раньше присылал мне головоломки, разгадывать которые было чрезвычайно интересно. Некоторые до сих пор стоят у меня на полке. Но здесь явно что-то другое. Он прислал песочные часы, четыре штуки разных размеров. Все заключены в одну рамку, и время, необходимое для полного перетекания песка, у всех разное. Проблема в том, что я не понимаю самой сути головоломки. Что именно я должен разгадать? В посылке с часами была записка, где сказано, что я должен «найти четвертого». Словом, я понятия не имею, с какого конца за это браться. И такое со мной впервые. Я уже начинаю беспокоиться.
Открывать ей большего Винсент пока не решился.
Мина как будто слушала вполуха. Подняла растерянные глаза:
– Песочные часы? При чем здесь это?
Винсент пожал плечами, и оба замолчали.
– Что касается песочных часов, – заговорил потом менталист, – то Фритьоф Шуон в 1966 году, кажется… писал об их символизме… Песок напоминает, что время конечно и течет в
