Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо
Сказать, что я был ошеломлен, – ничего не сказать! В ту же минуту мне стало жутко. По коже пробежал холодок, на лбу выступила испарина. В полусознательном состоянии я поспешил вернуться домой – куда быстрее, чем шел оттуда, и все бормотал на ходу, что странно все это, очень и очень странно.
Немного придя в себя, я стал рассуждать. По некоторым данным, в том регионе нередко встречались больные проказой. Поговаривали, что была там одна уединенная горная деревенька, куда отправляли дочерей рыбаков, да и всех остальных, у кого обнаруживали самые ранние симптомы болезни. Считалось, что в рыбацких деревнях болезнь распространялась особенно сильно, потому как переносчиком бактерий являлся тунец. Об этом судачили даже в городе, вот я и подумал, что девушка, вероятно, одна из тех несчастных, и пришла ночью на мыс, чтобы свести счеты с жизнью. Не успел я моргнуть, как она, улыбнувшись напоследок безучастно, отдала свое хрупкое тело волнам, и те сомкнулись над ней неизменной мертвой зыбью.
Нельзя сказать, что подобное объяснение полностью меня устроило, но по крайней мере я смог немного успокоиться. Заснуть удалось только к утру, когда запели первые петухи, а лучи рассветного солнца уже начали робко пробиваться сквозь щели в ставнях.
На следующий день тело утопленницы так и не обнаружили, и по прошествии некоторого времени я уже начал было думать, что вся история мне померещилась, как вдруг одной из теплых лунных ночей я повстречал девушку снова, на том же месте. Как только я осознал, что она – не какая‑то причудливая иллюзия, но человек из плоти и крови, что‑то теплое и живое стало разливаться по моему телу. Каждый вечер я выходил на мыс и ждал ее там. Три, пять, шесть раз. Она же, когда наши взгляды встречались, все смотрела на меня исподлобья и улыбалась самой чудной улыбкой, какую мне доводилось видеть. Однажды, нарочно накануне крепко выпив, терзаемый похотью, я против воли затащил ее к себе домой и впервые овладел. Когда между делом я небрежно решил расспросить ее о том, кто же она, она нахмурилась, мимолетная тень печали легла меж ее бровей, но тут же исчезла.
– Так же, как и ты, я здесь по причинам, связанным с физическим здоровьем, а больше ни о чем меня расспрашивать не нужно! – отрезала она, бросив на меня злой, даже в чем‑то жестокий взгляд.
Тем временем какая‑то странная усталость полностью охватила меня, и, лишь пробормотав напоследок «Засыпаю…», я уснул как убитый. Когда проснулся, солнце стояло уже высоко, девушки нигде не было, и только постель все еще пахла ею. Я был насквозь мокрый от пота.
А ведь только вчера совершенно без задней мысли я просто рыбачил на том самом утесе. Ты только представь! В тот час отлив как раз сменялся приливом. Я полил торчащие из земли осколки скалы карболовой кислотой и накопал червей. К сожалению, ветер с севера дул едва-едва, и в прозрачной воде можно было без труда разглядеть, что происходит даже на довольно большой глубине. Два часа я терпеливо ждал, но ни разу даже не сменил наживки, так что совсем отчаялся, свернул удочку, собрал остатки червей и швырнул в море. Тут же множество причудливых мелких рыбок выскочило откуда‑то из водорослей и из-под камней, и между ними завязалась ожесточенная борьба за корм. Я рассердился, однако зрелище, не самое приятное на первый взгляд, показалось мне настолько занимательным, что я остался и решил понаблюдать. И тут меня привлекло нечто, напоминающее желтый женский пояс оби, дрейфующее вдоль морского дна, медленно покачиваясь. Охваченный сомнениями, я ненадолго зажмурился и вдруг понял, что предмет, напомнивший мне оби, плыл вовсе не по течению! Иными словами, двигался он подобно живому существу. Это существо, разрывая встречающиеся на пути водоросли и будто свысока глядя на взбудораженную стайку рыб, приблизилось к выброшенной мною наживке и жадно сожрало ее широко раскрытым ртом с острыми зубами.
Тэйко, я думаю, эта морская змея превышала шесть футов в длину! Да ты, вероятно, не знаешь, что за зверь такой – морская змея. Зверь! Конечно же – это рыба. Но мне непременно захотелось назвать ее зверем, настолько она напоминала сухопутную ядовитую змею. Туловище ее было коричневым с крупными черными пятнами, одно только пузо белело. Глазищи огромные, а рот полон острых как иглы зубов. Рыбаки называют ее нада и стараются обходить стороной. Такая, если набросится, то, хоть убей ее, хватку челюстей не ослабит. Жуткий и непреклонный морской монстр. Туловище у нее вытянутое и гладкое, с одним-единственным плавником в районе грудины. Кроме того, поскольку он довольно хорошо развит, змея эта без труда может ползать и по песку, а прыгучести ей хватает, чтобы броситься на врага и вцепиться в него.
Я уже видел однажды морскую змею, попавшуюся в сети, и сразу понял, что передо мной за существо, но та достигала не более трех футов в длину. А что они бывают длиннее, я и подумать не мог, поэтому невольно поежился, глядя, как прямо на моих глазах по морскому дну ползает настоящая громадина. Похоже, она каким‑то образом ощутила мое присутствие и пристально посмотрела на меня, прищурившись, после чего будто с усмешкой продолжила двигаться дальше. Каждый раз, когда тело ее извивалось, леопардовые пятна на спине переливались тусклым светом. От нее веяло какой‑то особой демонической энергией, сродни действию волшебного зелья, способного подчинить себе человеческое тело целиком без остатка. Минута… Три… Пять… Я замер, подобно монаху-аскету, и стоял не шелохнувшись, завороженный странной магией. Одна за другой тянулись минуты в удушающей тишине. Вдруг я вскочил. На миг я подумал: а что, если это и есть истинная форма той женщины? Что‑то сдавило в груди. Грохоча по камням деревянными подошвами гэта, я бросился домой.
О масштабе трагедии моих злоключений судить тебе. Но как быть теперь с этим? Реальность пугает меня куда больше самой страшной болезни. Не переживай, Тэйко! Промаявшись думами всю ночь, я наконец нашел решение, которое меня удовлетворило. Убить женщину как можно более
