Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь
А вот Линь Сянмин… никому не кивал. Ли Чжиюн отметил, что на протяжении собрания новенький действительно всех внимательно слушал, но при этом практически ни разу не кивнул – за исключением момента, когда выступал сам Ли Чжиюн. И высказывал он тогда весьма сырую и малообоснованную теорию.
– Ранее патологоанатом и коллеги из технической группы уже отмечали, что преступление совершалось по одной и той же модели: в момент, когда жертва открывала входную (и внутреннюю, если такая была) дверь, злоумышленник подходил сзади и оглушал ее ударом железного молотка, а потом уже затаскивал ее в бессознательном состоянии в квартиру, где насиловал и убивал. Однако мы не обратили внимания на одну деталь – на время совершения преступлений…
Ду Цзяньпин прервал его:
– Да говорили уже, что в основном нападения происходили после десяти часов вечера, поскольку убийца выбирал в качестве цели одиноких женщин, поздно возвращавшихся домой.
– Я говорю немного о другом – о том, сколько времени проходило с момента появления жертвы и до того, как преступник доставал орудие преступления и совершал нападение, – с этими словами Ли Чжиюн перелистнул презентацию, транслировавшуюся на экране, на нужные ему слайды. – Вот, посмотрите, перед вами три места преступления; во всех этих случаях злоумышленник выбрал для нападения старые малоэтажные здания – ниже шести этажей. Одно нападение произошло на третьем этаже, два – на четвертом. Я специально проверил, эти дома строились из бетонно-кирпичных конструкций, сенсорные светильники в коридорах очень чутко реагируют на любое движение. Получается, когда жертва возвращалась домой, поднималась по лестнице на нужный этаж и подходила к своей квартире, свет должен был гореть, так?
Коллеги закивали, однако во взглядах их читалось недоумение: они еще не до конца понимали, к чему же он клонит.
И только у Линь Сянмина загорелись глаза.
Ли Чжиюн это заметил, но сделал вид, будто не обратил внимания.
– А раз свет горел, значит, в коридоре должно было быть очень светло. Тогда почему же жертвы в момент, когда на них совершалось внезапное нападение, не предпринимали ни единой попытки к сопротивлению? – Он взял со стола протокол патолого-анатомического вскрытия и ткнул пальцем в один из абзацев: – Вот, смотрите, в протоколе ясно написано: первая рана у жертвы находится на затылке, это рваная рана лучевого типа, вокруг – круглый след ушиба, в центре – сильная гематома, присутствует вдавленный перелом черепа, а еще клиновидный перелом… Но ни у одной из трех жертв не обнаружено травм на руках, предплечьях или плечах, которые они могли бы получить в процессе самозащиты. Ни у одной! Почему?
– Возможно, все произошло слишком быстро, они перепугались и оборонительный рефлекс не сработал? – предположил Ду Цзяньпин.
– Если бы речь шла только о первой жертве, то тогда это было бы еще вполне логично. Но дело в том, что после первого нападения мы срочно уведомили жилищные комитеты всех компаундов и кварталов, поручив им предупредить жильцов об опасности. А в ходе расследования было установлено, что ко второй пострадавшей лично ходил глава местного жилкома, потому что она жила одна и вполне подходила под описание потенциальной жертвы. Про третью уж и говорить нечего… Что ж они, совсем ничего не опасались? – Ли Чжиюн опять перелистнул презентацию на слайд с местом преступления. – Взгляните на подъезд, где произошло нападение: это дом, там много ступенек, а в углах лестничных пролетов еще наставлены всякие банки, склянки, даже велосипеды порой ставят. Спрятаться там невозможно! И как бы стремительно преступник ни действовал, откуда бы он ни выскочил, с этажа ниже или выше, у жертвы все равно было несколько секунд, чтобы как-то среагировать. Вот именно про это время, на которое мы не обратили внимания, я вам и говорю.
Один из полицейских предположил:
– Сенсорные светильники через определенное время гаснут. А что, если преступник дождался, когда свет выключится, снял обувь, в носках поднялся по ступенькам и напал на жертву?
– Даже если не вспоминать о том, что двери в таких старых домах обычно открываются с большим скрипом из-за того, что дверные проемы со временем проседают, и этот скрип точно бы «разбудил» светильник, то все равно любой из нас, оказавшись во тьме, на автомате топнул бы ногой, чтобы зажечь свет – хотя бы чтобы убедиться, что попал ключом в замочную скважину. И вот еще что важно: наши специалисты по сбору улик сняли отпечатки подошв подозреваемого на этаже и говорят, что цепочка следов не обрывалась, то есть он не снимал обувь, – подытожил Ли Чжиюн.
Сидевший рядом с ним сотрудник из отдела по сбору улик добавил:
– Да, судя по оставленным преступником следам, он, скорее всего, преследовал жертв прямо от входа, вместе с ними поднимался на этаж и потом совершал нападение. А еще мы заметили, что в момент нападения – то есть когда следы злоумышленника максимально приближались к жертве – они не становились ни уже, ни острее, дистанция между ними не увеличивалась, не видно, чтобы он сильно смещал центр тяжести. Получается, что он не кидался на жертву резко, а абсолютно спокойно к ней подходил.
– И все это еще раз подтверждает, что жертва, вероятно, видела злоумышленника и он мог быть кем-то знакомым, кого она совершенно не опасалась. Поэтому она и ослабляла бдительность, – сказал Ли Чжиюн.
И в этот момент он увидел, как Линь Сянмин тихонько кивнул.
Почему-то этот его кивок вызвал у Ли Чжиюна большое удивление.
– Что у нас получается? Десять часов вечера, в подъезде горят сенсорные светильники, преступник максимально приближается к жертве, а жертва при этом совершенно не паникует, потому что это – ее знакомый, которого она совсем не опасается… Возможно, именно поэтому всех жертв и убили – иначе просто нельзя было гарантировать, что они не сдадут преступника властям… – пробормотал себе
