Изола - Аллегра Гудман
– Нет уж, я поплыву с тобой, – только и ответила она.
– А если я прикажу остаться?
– В первую очередь я повинуюсь твоей матери, а она наказала мне всегда быть рядом с тобой.
– И ты согласилась?
– Да, я дала обещание незадолго до ее смерти и сдержу слово. Я поплыву с тобой.
– Нет! – горячо возразила я.
Но переубедить Дамьен было невозможно.
– Давай помолимся, – предложила она. – И, если уж суждено отправиться в путешествие, отправимся вместе.
Таковы были ее вера и преданность, мне же недоставало благочестия. И, хоть я смиренно преклонила колени перед образом Девы Марии, своей участи не приняла.
Утром я пошла искать Алис. Заглянула в зал, сунулась на кухню, проверила лестницу – ее нигде не было. Но чуть погодя мне улыбнулась удача: я увидела рыжеволосую служанку между домом и конюшней и поспешила навстречу, огибая цыплят. Те испуганно разбегались от меня, растопырив крылья.
При виде меня Алис сделала реверанс. Чтобы нас не услышали другие служанки, я отвела ее в сторонку за конюшню, где земля была усыпана старым сеном и навозом.
– Только под ноги смотрите, – предупредила она и встревоженно покосилась на меня.
– Ты наверняка слышала про мою беду, – сказала я. – От тебя‐то ничего не укроется.
Она не стала отрицать, только сочувственно на меня посмотрела.
– Помоги мне. Я хочу отправить письмо, – продолжала я, вложив девушке в руку золотую монету. – У тебя нет знакомых, которые могли бы съездить в Перигор?
Алис замешкалась, но потом все же ответила:
– Есть. Жан.
– А кто это?
– Мой возлюбленный, – робко пояснила она. А ведь раньше смелость никогда ей не изменяла!
– Попроси его взять у кого‐нибудь лошадь на время. Скажи, что по возвращении он получит еще монету.
Взгляд у служанки стал испуганным, но она быстро совладала с собой и спрятала мою монету в подвесной мешочек на поясе.
– Ну что, поможешь?
– Да, сейчас же сбегаю на рынок и передам Жану деньги на лошадь, – быстро ответила Алис.
– А я пока как раз напишу письмо. Передашь его Жану завтра утром.
Мне нужно было всё обставить так, чтобы Дамьен ничего не заметила. Я не хотела вмешивать ее в эту историю: решила, что весь риск возьму на себя. Я нашла перо, чернила и бумагу, обустроила себе место, осторожно разметила лист при помощи линейки и положила рядом открытую книгу псалмов.
– Что ты там делаешь? – полюбопытствовала няня, увидев меня за работой.
– Стихи переписываю.
Она стала внимательно за мной наблюдать, но меня это не испугало, ведь читать Дамьен не умела. И все же в остроте ума отказать ей было никак нельзя.
– А почему строчки у тебя длиннее, чем в книжке? – спросила она.
– Я комментарий переписываю, – уточнила я и указала на примечание переводчика, в котором он пересказывал смысл псалма. – «Здесь псалмопевец возносит молитву к Господу, который утешает праведников и наказывает грешников…» – прочитала я Дамьен, и та отвернулась, удовлетворившись ответом. Вот только писала я совершенно другой текст, и о молитвах в нем не было и речи. Я спешила обратиться к мадам Д’Артуа.
Мадам! Пишу Вам с почтением и самыми добрыми воспоминаниями. После отъезда я живу в вечной тревоге и незнании, что же приготовит мне завтрашний день. В новом доме у меня так и не появилось компаньонок, кроме верной Дамьен. И все же мы не сидим без дела и много работаем. О музыке я тоже не забываю: приобрела новый инструмент и упражняюсь на нем. Но недавно мой опекун вернулся. Теперь он хочет продать дом и распустить всю прислугу, а сам готовится к отплытию в Новую Францию. Мне он приказал отправиться с ним. Тщетно молила я о пощаде: он намерен устроить всё по-своему, но не сразу, а постепенно, как ему и нравится. Я его пленница и не могу сама себя защитить. Только и остается, что просить Вас и мадам Монфор о вмешательстве. Умоляю, попросите нынешнюю хозяйку замка забрать меня к себе, чтобы давать уроки и прислуживать ее дочерям. Если она согласится, я приеду вместе с Дамьен, чтобы та могла спокойно дожить свой век дома. Здесь мы оставаться не можем, а если уедем с опекуном, нас ждет верная смерть. Ради бога, помогите. Молюсь о вашем с Клэр здравии и предаю себя воле Вашей хозяйки и ее домочадцев.
Маргарита де ля Рок
Мадам, прошу, передайте ответ с этим же посыльным.
Утром, пока Дамьен не проснулась, я быстро растопила сургуч и сложила письмо. Печати у меня не нашлось, но я использовала вместо нее кольцо Клэр, подарок от сестры самого короля, Маргариты. На кольце стояла буква М – инициал и королевы, и моей матери, и мой тоже, ведь нас звали одинаково. Маргарита Наваррская считалась великой женщиной, моя мать тоже славилась благочестием, и я молилась им обеим о заступничестве.
Ближе к рассвету я взяла свечу и поспешила на кухню. Там в дрожащем слабом свете я вручила Алис свое послание, чтобы она отнесла его на рынок. А также рассказала, как Жану отыскать нужный замок:
– Сперва он проедет деревню, за ней будет небольшой орешник. Дальше – река с переправой, а чуть поодаль – каменный мост. Когда он его пересечет, сразу увидит мои поля, а над ними – замок на высокой скале. Передай ему эти приметы, хорошо?
– Сделаю, – ответила Алис.
– Он точно управится?
Она кивнула и юркнула в коридор.
Пока нужно было действовать быстро и решительно, храбрость мне не изменяла. Но теперь, поднимаясь по лестнице к себе в покои, я вдруг испугалась. А когда села рядом с Дамьен, собственный план и вовсе показался мне шатким и обреченным. Алис пообещала, что Жан найдет дорогу, но откуда же ей знать? Вдруг он заплутает? Вдруг сбежит или потеряет письмо? Вдруг напьется? Мне парень запомнился грубым и развязным. Если он и прискачет в замок, разве же его пустят? Да и вообще, живут ли еще там Монфоры? Два года я ничего не слышала о них, и теперь меня пугало, что моего гонца встретят пустые комнаты. Много несчастий я успела себе навообразить, но вот про самое вероятное позабыла.
Днем к нам постучали.
Я бросилась к двери, решив, что это Алис с новостями, но у порога стояла Мари.
– Хозяин зовет вас к себе, – сообщила она.
– На урок?
– Он не уточнил.
– А что он вообще сказал?
– «Велите моей кузине, чтобы спустилась».
– И больше ничего не добавил?
– Только «немедленно».
Сердце громко заколотилось у меня в
