Изола - Аллегра Гудман
У самого порога я замешкалась. Роберваль встретил меня как ни в чем не бывало, любезно пригласил сесть рядом и терпеливо и мягко помог разучить новую мелодию. На этом уроке – как и на двух следующих – он был так добр и любезен, что я уже начала сомневаться в своих воспоминаниях. Неужто он и впрямь понаставил мне синяков и довел до слез? В те дни он меня не трогал и даже голос ни разу не повысил. Такова была переменчивая, удивительная природа этого человека. Он мог быть очаровательным и обходительным, если сам того хотел.
К моей радости, той весной уроки стали редкими. У Роберваля не хватало времени меня учить и наказывать: он был занят изучением карты и составлением судовой декларации.
– Его корабли уже в порту, – рассказала Алис, пока протирала от пыли деревянные панно в коридоре. – Целых три! Но их еще надо загрузить и паруса поставить.
– Что же будет с тобой потом? Ты об этом не переживаешь?
– Нет, – уверенно отчеканила девушка. – И вам не советую.
– Легко сказать, – пробормотала я.
Служанка одарила меня улыбкой.
– Мой хозяин про вас не забудет. Недаром же он дает вам уроки. Это большая честь!
– Честь? – переспросила я.
– Без подарка он вас не оставит, – уверенно предсказала Алис.
Вот бы он подарил мне дом, думала я. А еще выделил средства на жизнь и дал слуг для защиты. Мне уже исполнилось двадцать, и с мечтами о богатом женихе я почти распрощалась, но надежда, что Роберваль меня обеспечит, еще теплилась. Интересно, мне достанется этот дом или какой‐то другой? Может, опекун отправит меня в Перигор? Я каждый день с волнением ждала его решения. Ну же, мысленно молила я, расскажите, как все будет. Не томите меня. Пожалуйста. Но потом я узнала правду и поняла, почему Дамьен когда‐то не соглашалась с тем, что ожидание хуже всего.
В один погожий апрельский день Роберваль вызвал меня к себе. Когда я вошла в комнату, он ждал меня у мозаичного окна, и на его фигуру падали зеленые и золотые лучи. Я села напротив него за стол.
– Выбери сама любой псалом, – велел он.
– Двадцать седьмой, – сказала я.
– Хорошо.
Я продекламировала:
Во время бедствий Он меня укроет,
От участи жестокой защитит,
На камень вознесет и укрепит.
Отцом и матерью я так давно оставлен,
Но Бог мне стал незыблемым щитом.
И хоть был слаб я и грехом исплавлен,
Отныне смело в бой вступлю с врагом.
Роберваль слушал меня с улыбкой.
– Наконец читаешь так, словно поняла суть.
– Не до конца.
Он бросил взгляд на огромную карту, развернутую на столе.
– Что ж, мы тебя научим всем тонкостям.
«Каким еще тонкостям? – подумала я. – Речь о браке? О церкви?» Я заметила, что опекун сегодня разговорчив, и рискнула расспросить его поподробнее. Начать решила с того, что и так было мне известно.
– А правда ли, что ваши корабли уже в порту?
– Да, у нас сейчас погрузка.
– Доброй дороги, – пожелала я и, заметив, что родич улыбнулся, робко продолжила: – А я останусь в этом доме?
– Нет, на него нашелся покупатель.
– Так скоро?
– Да.
– Что же будет со слугами?
– Найдут себе новых хозяев.
– А с остальными?
Он взглянул на меня своими ледяными глазами.
– Ты себя имеешь в виду?
– Я вернусь в Перигор?
– Тебе там больше нечего делать.
– Да, знаю, мой замок арендован… – начала я.
– Не арендован, а продан, – поправил опекун.
Стул подо мной вдруг показался непривычно жестким, а собственный голос стал чужим, совсем незнакомым.
– Монфорам?
– Да.
Он спекулянт и авантюрист, вспомнила я. Выходит, Роберваль продал мои земли, чтобы спонсировать нынешнюю экспедицию, обменял мое будущее на свое. Поступил со мной подло, а я даже не могу возразить. Некому защитить меня от человека, который должен был сам стать моим защитником.
– Что же со мной будет? – отрешенно спросила я.
– Ты поплывешь со мной.
– Что?! – Я не верила своим ушам. По телу пробежал холод, и я задрожала. – Нет! Я не могу. Не могу отправиться в плавание.
– Можешь, – отмахнулся опекун. – И даже должна.
Прежде чем рухнуть на колени, я скользнула взглядом по его лицу с пронзительными глазами и острой бородкой, по карте с извивами волн и зубчатыми островами.
– Прошу, не заставляйте меня!
– Встань-ка. – Он протянул мне руку, но я продолжала молить:
– Мой господин, прошу вас!
– Встань с пола и прекрати ныть, – раздраженно бросил Роберваль.
Но я его будто не слышала.
– Умоляю, не увозите меня туда, где обо мне никто и не слыхивал, где никто не вспомнит, что я вообще жила на этом свете. Я там пропаду. Буду ничьей.
– Что за глупости, – возразил опекун. – Ты будешь принадлежать мне.
Глава 12
Я вбежала к себе в комнату. Платье у меня измялось, лицо блестело от слез.
– Боже милостивый! – Дамьен всплеснула руками и поспешила ко мне.
– Он уплывает, а меня берет с собой! – сбивчиво выпалила я.
Услышав новость, Дамьен не завыла, не расплакалась, не начала тут же молиться, а лишь замерла, точно не поверила своим ушам.
– Но ведь так нельзя.
– Таково его решение. Я должна отправиться с ним в Новый Свет.
Няня уставилась на меня, будто я собралась на луну.
– Не может быть!
– Я умоляла его на коленях, – призналась я. – Просила оставить меня тут.
– Нельзя умолять.
– Что было еще делать?
– Твой отец был королевским рыцарем, а мать – наследницей половины Лангедока! Разве стали бы они падать на колени хоть перед кем‐то? – воскликнула Дамьен. Послушать ее – так вся сила в достоинстве. Но у меня на этот счет было другое мнение.
– Моя судьба в его руках. А еще он продал мои земли.
– Быть такого не может! – снова воскликнула Дамьен. – Он ведь должен искать тебе жениха!
– Кто же его заставит?
– Но есть законы.
– Законы устанавливает король, а Роберваль у него в фаворитах.
– А как же честь? – упрямствовала няня.
– Разве она ведома Робервалю? Сперва он привез нас сюда, а теперь отправит меня к дикарям.
Дамьен заметно опечалилась. Я видела, что она мне верит, хоть и твердит: «Нет, невозможно».
– Ты останешься здесь, – уточнила я. Это решение я приняла твердо. – Бояться нечего: я найду тебе новое место.
Дамьен покачала головой.
– Не пойду я в другую семью.
– Я
