Игра - Ян Бэк
Мать всегда об этом знала?
Мави казалось, что в зеркале отражался кто-то чужой. Она повернулась и увидела только собственное лицо. Беглый взгляд отметил знакомые до боли черты. Темно-карие глаза, окруженные веснушками, которые зимой почти бесследно исчезали, но каждую весну появлялись вновь. Нежная кожа, полные губы, слегка искривленный нос. Тысячу раз она видела это лицо, тысячу раз мыла, вытирала и ухаживала за ним. И все-таки ей теперь казалось, что отражение не ее. Будто принадлежало человеку, у которого совсем другое прошлое, чем то, которое она привыкла считать своим.
Ее удивляло то, какие пустяки тревожили ее перед вечеринкой у Силаса. «Понравлюсь ли я ему?» – сомневалась она, стоя ровно перед этим зеркалом. Она, которой никогда в жизни не дозволялось пользоваться косметикой, считала, что у нее нет ни одного шанса по сравнению с одноклассницами: они наводили марафет так долго, что в результате их было не узнать. Сейчас Мави совершенно не беспокоилась по этому поводу.
Она посветила фонариком себе в лицо. Но ничего не обнаружила, кроме сияющих зубов и белков глаз. Жуть была сзади, между плеч и до самой шеи.
Что со мной произошло?
По логике вещей родители должны быть в курсе. Они бы узнали, что кто-то набил их ребенку тату. Поверить в то, что они понятия не имели, было бы верхом абсурда.
Но почему?
Мави не могла дать оценку родителям. Они всегда были для нее загадкой, вели себя то так, то этак, но что было следствием, а что причиной, Мави не взялась бы сказать. Вчера, например, они продемонстрировали свою хорошую, добрую сторону по отношению к ней, когда она упала в обморок возле стройплощадки…
Она пришла в себя только дома, в своей постели, возле которой сидели и отец, и мать. Отец рассказал, что во всю прыть нес ее домой на руках. Ее окружили заботой, мать приготовила ее любимое блюдо – рагу, как у бабушки, – и несколько часов Мави фантазировала, какая жизнь могла бы быть, если бы… да, если бы родители были таким всегда. Всегда, когда с ней что-то случалось, действительно что-то случалось, отца с матерью словно подменяли, и они делали все, чтобы ей стало лучше. Вечером – мать была на литературном кружке – отец разрешил Мави вместе с ним посмотреть Место преступления, она слышала, как он бранится. Ходульные актеры, неправдоподобные диалоги, концовка притянута за уши. Его комментарии ей не мешали, она только время от времени кивала и погрузилась на полтора часа в другой мир. Да, иногда жизнь в этом доме становилась легкой.
Тату… Родители… Татуированный ребенок…
В памяти всплыло воспоминание. Подслушанный много лет назад разговор, из которого она ничего не поняла. Ее мать говорила с кем-то по стационарному телефону в атриуме. Мави спряталась – спряталась слишком хорошо – и все слышала. Содержания она не помнила, но была уверена, что речь идет о ней. Но затем появились первые сомнения…
Мать говорила о ней, жаловалась, что она настоящее наказание – как обычно, – что долго она не выдержит. А потом слушала кого-то на том конце провода молча.
– Так нельзя… Ты знаешь почему… Договор… Только когда ей исполнится восемнадцать. Тогда я стану свободной.
Эту часть разговора она сохранила в памяти дословно, потому что тогда ничего не поняла. При чем тут договор и какая связь с ее возрастом? И почему мать станет свободной, как только Мави исполнится восемнадцать?
Она оставалась в своем укрытии, пока было чем дышать. Закончив разговаривать, мать заплакала. Мави тогда чуть было не выскочила из своего убежища, чтобы ее утешить, но сдержалась. С точки зрения дня сегодняшнего это было единственно верным решением.
Пока девочка ломала себе голову над скорпионом на спине, в памяти всплыл этот эпизод. Через год ей исполнится восемнадцать. Что тогда будет? Что в этом договоре? Может, ключ к загадке про скорпиона, который, в свою очередь, служит ключом к истории с утюгом?
«Мне нужно найти этот договор», – решила Мави.
Договорами занимался отец, все важные бумаги хранились в его кабинете, куда запрещалось заходить всем, кроме него самого.
Но отца дома не было, как и матери. И в принципе до вечера они вернуться не должны. Отец ушел на лодке со своим бывшим адвокатом и лучшим другом, мать планировала встретиться с подругой в общине. Только поэтому Мави сразу после инцидента в классе вернулась домой. Если бы родители были дома, она бы уединилась где-нибудь до конца учебного дня.
Мави спустилась в атриум, повернула налево и остановилась перед кабинетом отца.
Мать.
– Мави! Что ты там делаешь?
О Господи!
– Я… Я ищу бумагу! – заикаясь ответила девочка. Хотя отлично знала, что в эту комнату ей входить строго запрещено. И почему было просто не сказать, что она искала отца? Почему правильные отговорки всегда приходят на ум позже, чем надо?
Позже, чем надо…
Мать положила ключи и закрыла за собой дверь.
– В комнате Вильгельма?
– Да, я… Я… – Она и сама понимала, насколько абсурдно прозвучал ее ответ. Бумага была везде. В кухне, в ее комнате, даже в шкафу гостиной. Бумага не могла быть причиной, которая побудила бы зайти в кабинет, но пока Мави придумывала что-то другое, мать задала следующий вопрос.
– А кстати, ты почему уже дома? – И она демонстративно посмотрела на часы на стене.
Мави тоже на них посмотрела. Уроки еще идут, отметила она про себя.
– Мне стало нехорошо.
– И поэтому ты приходишь домой и копаешься в комнате Вильгельма в поисках… бумаги?
– Я не копалась. Понимаешь…
Мать начала закипать.
– Что? Что я должна понимать, Мави?
И Мави в отчаянии ответила вопросом на вопрос:
– Ты разве не хотела навестить Ирину? – и произнеся последнее слово, она знала, что совершила ужасную ошибку.
Мать поставила свою сумку и широкими шагами подошла к ней. Ее лицо предательски дергалось. Мави совершенно точно знала, что сейчас будет. Ей хотелось убежать. Но куда? Мимо матери не проскочишь. Она почувствовала, как глаза наполняются слезами.
– Пожалуйста! – крикнула она и напряглась всем телом.
– Ты спрашиваешь меня, почему я не у Ирины? Ты? Меня? Ты… Шлюха!
Мави насторожилась. Шлюха?
– Тогда я тебя спрошу, где ты была в субботу вечером? В субботу ночью. Шлюха!
Она знает про субботу! Мави приняла оборонительную позу, но было поздно. Первый удар пришелся в голову, следующий в шею, далее в область почек, а потом мать толкнула ее. Мави упала на пол, но еще ни разу мать это не останавливало. Она принялась пинать
