Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц
– Интересно, – пробормотал Рамзес.
– Что ты имеешь в виду?
– При обычных обстоятельствах я бы согласился, что к нему следует прикасаться как можно меньше. Но у меня есть ощущение, что кто-то хочет вернуть его. Нам нужно иметь копию на случай, если похитителю это удастся.
– Чепуха, – усмехнулась Нефрет. – Уже три дня нас никто не беспокоит.
– За исключением пловца, которого Мохаммед видел позавчера вечером.
– Мохаммеду показалось. Или он это выдумал, чтобы доказать, будто неусыпно бодрствует, после того как профессор застал его спящим на дежурстве.
– Возможно. И всё же, думаю, нам придётся рискнуть. Давид, сколько времени тебе нужно, чтобы сфотографировать эту штуку?
Давид в ужасе уставился на него.
– Часы! Дни, если я буду работать так, как полагается. Что мне понадобится для фотолаборатории? Как сделать так, чтобы тётя Амелия ничего не узнала? А если я его испорчу? Как…
– Мы обсудим детали, – прервала Нефрет, отмахиваясь от этих трудностей с присущей ей беспечностью. – Я помогу тебе. Как думаешь, откуда этот папирус родом? Изначально, я имею в виду.
– Фивы, – ответил Рамзес. – Она была принцессой, одной из дочерей Рамзеса Второго. Вопрос только в том, где именно в Фивах её нашли.
– Королевский тайник? – предположил Давид.
– Дейр-эль-Бахри? – Нефрет уставилась на него. – Но эту гробницу расчистили много лет назад. Мумии и другие предметы находятся в музее.
– Не все, – Давид закрыл крышку контейнера. – Ты знаешь эту историю, Нефрет. До того, как их поймали, семья Абд эр-Рассул[86] продала ряд предметов торговцам и коллекционерам. Возможно, не все эти предметы были обнаружены.
– Можно с уверенностью утверждать, что некоторые из них не были подлинными, – сказал Рамзес.
Наступило короткое молчание. Затем Нефрет раздражённо выпалила:
– Почему ты не говоришь то, что думаешь? Сети занимался этим, когда Абд эр-Рассулы тайно торговали предметами из королевского тайника. Предположим, он купил папирус принцессы…
– Конечно, такая возможность приходила мне в голову, – согласился Рамзес.
– Конечно! – голос Нефрет был полон сарказма. – Неужели ты думала, что я съёжусь и закричу при упоминании его ужасного имени?
– Это была лишь возможность, не более того. Мы порасспросили всех торговцев в Каире и не нашли ни малейшего намёка на возвращение Хозяина, как они его называют. Такие вещи не скроешь: можно не знать, где спрятан труп, но запах невозможно не почувствовать.
– Какая элегантная метафора, – заметила Нефрет.
– Мы не могли этого не заметить, – настаивал Рамзес. – И всё же папирус использовали, чтобы заманить нас в ловушку. Если её устроил Сети, это означает, что не мы являемся его главной целью. Ему нужна матушка. Его попытка похитить её в Лондоне провалилась, поэтому он попытался заполучить кого-нибудь из нас, а то и всех сразу, чтобы добраться до неё.
Нефрет кивнула.
– Мне тоже приходила в голову такая возможность — хотите верьте, хотите нет. Профессор не выпускал её из виду с момента нападения в Лондоне, и даже ей хватило бы здравого смысла не идти ночью в Старый город одной.
– В отличие от нас, – усмехнулся Рамзес. – Но она пошла бы хоть в ад, размахивая этим своим зонтиком, если бы подумала, что кому-то из нас грозит опасность.
– Да, – тихо подтвердил Давид. – Не задумываясь.
Звук за дверью заставил его испуганно вздрогнуть. Нефрет рассмеялась и похлопала его по руке.
– Это всего лишь немецкий граф, чьи комнаты дальше по коридору; он ревёт, как бегемот. Ты боялся, что вернулась тётя Амелия?
– Она и вернётся, если мы не поторопимся, – заметил Рамзес. – Так, Нефрет, дай мне футляр.
– Положи под кровать. Суфраги[87] никогда там не подметает. – Нефрет подошла к зеркалу и принялась поправлять выбившиеся пряди волос.
– Я бы предпочёл не оставлять его у тебя. Если кто-то придёт его искать…
– Они будут искать его в твоей комнате или в комнате Давида, – перебила Нефрет. – Даже если они опознают вас обоих, всё равно не смогут понять, что я – твой… Как ты меня назвал?
– Маленький козлёнок. – Рамзесу не удалось сдержать улыбку. – Не обращающий внимания на других.
– Хм-м. Мне нужно переодеться, как думаешь?
Она поправила блузку и разгладила юбку на бёдрах, критически оглядывая своё отражение в зеркале. Через мгновение Рамзес сказал:
– По-моему, ты одета как надо.
– Спасибо. Где твой галстук?
Они нашли его под кроватью, когда Рамзес опустился на колени, чтобы спрятать папирус. Он отказался от её предложения помочь с завязыванием, Нефрет надела шляпу, и Давид открыл дверь.
– Когда ты расскажешь профессору и тёте Амелии? – обеспокоенно спросил он. – Строго говоря, папирус – собственность Ведомства, а они – члены Совета. И придут в ярость, когда узнают, что мы скрыли его от них.
– Но ведь и они что-то от нас скрывают, не так ли? – Рамзес несколько отстал, чтобы насладиться видом Нефрет. Она утверждала, что нервничает, когда он порой таким образом смотрит на неё – словно на образец под микроскопом, по её словам. Она бы нервничала ещё больше, если бы знала, почему он так смотрит. С любого ракурса и во всех деталях девушка была прекрасна – наклон головы под этой нелепой шляпой, локоны, ниспадающие на шею, узкие ровные плечики, изящная талия, округлые бёдра и… Господи всемогущий, с каждым днём становится всё хуже, подумал он с отвращением и заставил себя прислушаться к Давиду.
– Мне неловко их обманывать. Я им так многим обязан…
– Перестань чувствовать себя виноватым, – оборвал Рамзес. – Они всё равно обвинят меня, как всегда. Давайте ничего не будем говорить, пока не уедем из Каира. Отец устроит чёртову драку с Масперо за то, что тот не смог прикрыть чёрный рынок древностей, а матушка схватит зонтик и отправится искать Юсуфа Махмуда.
– Ты ведь его не искал, да? – спросила Нефрет.
– Не как Али-Крыса, нет. Мы решили, что этому обаятельному персонажу будет полезно на время
