Долгие северные ночи - Влада Ольховская
Он старался не злоупотреблять подарком, однако сегодня, после забега по пересеченной местности, да еще неудачного приземления, после которого побаливало колено, у него не было ну вот совсем никакого настроения снимать с себя проходивших мимо пассионариев.
Когда появилась Таиса, стало чуть полегче. Она отлично переводила с общечеловеческого языка на язык зевак – во всех его наречиях. Готовых прослезиться бабушек она успокаивала, как заботливая внучка. Строгих пузатых мужчин, сплошь бывших военных, с их слов, ставила в известность деловым тоном. На замахнувшуюся сумочкой даму рявкнула так, что в радиусе километра не осталось спокойных голубей. Благодаря этому к приезду полиции и «скорой» до драки так и не дошло.
Когда началась погоня, Матвей лишь приблизительно понимал, что вообще происходит. Но потом пару подсказок дала Таиса, кое-что он вычислил сам. Так что на следующую встречу с Еленой он пришел подготовленным.
Он допускал, что она и сейчас не откажется от обороны – будет дерзить или постоянно ссылаться на адвоката. Но нет, когда они встретились в допросной, женщина выглядела задумчивой и усталой. Однако, как бы иронично это ни звучало, не постаревшей, а помолодевшей. Теперь, когда отпала потребность притворяться, Елена больше не куталась в выцветшие тряпки, снова делала макияж и прическу. Но, судя по потухшему взгляду, это была скорее инерция. Она понимала, что уже не выкрутится.
– Ты ведь осознаешь, что Гришу это не спасет? – поинтересовалась она. – Жить один он не умеет, присматривать за ним некому. Сгниет в итоге… Оно того стоило?
– Он останется там, где и был бы, – напомнил Матвей. – И, смею предположить, до гниения дело не дойдет. Но вы… Вы могли завершить ситуацию точно так же, воспользоваться предложением Ольги и не доводить до беды. Так что лучше вы скажите мне: оно того стоило?
– Веришь или нет, я до сих пор не знаю! – сухо рассмеялась Елена. – Я сомневалась до последнего. Но при этом я знала: как только сделаю, обратной дороги уже не будет.
Во время их прошлой встречи она не лгала Матвею, просто не говорила всю правду. Именно поэтому он и не смог бы ее разоблачить, хотя и почувствовал подвох. Но вмешалась Таиса, и продумывать, что было бы в ином случае, Матвей не видел смысла, он просто заполнял пробелы в истории.
Елена действительно родила сына осознанно и только для себя, однако она не была им одержима. Она его любила, и ей нравилось проводить с ним время. Но ее собственная жизнь продолжалась – она работала, много путешествовала, занималась спортом. Еще когда родился ее сын, она пообещала себе: она будет активной и самостоятельной до конца, она не превратится в обузу, и те, кто в тот момент вопил, что она родила себе сиделку, подотрутся своими прогнозами.
Так что она действительно была в отличной форме. Но в какой-то момент она начала скрывать это – потому что Григорий завел разговор об отселении и самостоятельной жизни. Елена была умна, она сделала «ухудшение здоровья» постепенным, естественным, она приучила сына к мысли о том, что нуждается в нем, так изящно, что он остался далек от любых подозрений.
При этом Елена не возражала против появления в его мире другой женщины. Она просто не хотела одиночества. Но когда она убедилась, что в невесты Григорий выбрал приятную девушку, с которой легко поладить, она одобрила этот союз.
Ее все устраивало в новой жизни. Она не приставала к молодым круглые сутки, потому что у нее были и свои дела. Она объявляла сыну, что едет на медицинские процедуры, а сама отправлялась в СПА-салон или на встречу с подругами. Горные походы она прикрывала поездками в санаторий. Но ей важно было знать, что Оля и Гриша составят ей компанию, как только она захочет.
Матвей подозревал, что конфликт у них все равно бы рано или поздно случился. Идиллическое сосуществование поколений продолжалось, пока супруги были молоды и подсознательно нуждались в родительской заботе. Но как только им захотелось бы завести собственных детей, вопрос о личных границах стал бы более актуальным.
До этого не дошло лишь из-за аварии… Дурацкой, проклятой аварии, которая многое перечеркнула – и в которой Елена уверенно обвинила невестку.
– Они поссорились в тот день, – пояснила Елена. – Она его выбесила… Я ему сто раз говорила: нельзя в таком состоянии садиться даже за руль авто, а тем более на мотоцикл! Но он меня не послушал, и я только на удачу надеялась… Не повезло. И ты знаешь, что не повезло.
– А вы знаете, что Ольга в этом не виновата.
– Ты действительно надеешься, что я изменю мнение из-за тебя?
– Нет. Но я должен был сказать.
Когда Григорий выжил, но остался инвалидом, Елена была свято убеждена, что невестка обязана остаться с ней. Чтобы искупить свою вину, разумеется – как еще это сделать? На словах она советовала Ольге пожалеть себя, но в глубине души считала, что такого права у девушки больше нет.
И тем сильнее по ней ударило объявление Ольги о том, что она все-таки решилась на развод. Будь Елена чуть глупее, дело дошло бы до криков и драки. Но нет, она слишком уважала себя для того, чтобы решать проблемы методами агрессивной алкоголички. Шок в ее душе переродился в глухую, непробиваемую ненависть.
– Вы уже тогда знали, что будете мстить? – спросил Матвей.
– Может быть, какая-то часть меня знала… Но это знание не было осознанным. Тогда я была уверена, что отпустила ее… Хотя, раз Гриша остался со мной, не отпустила по-настоящему, так?
– Вы поэтому не позволили ей определить его в клинику?
– Мне действительно было не все равно, что с ним будет!
– Если бы дело сводилось только к этому, вы бы взглянули на клинику, прежде чем принимать решение.
– Я тогда даже не думала об этом. Я знала, что она должна вернуться и ухаживать за ним лично, она же его жена! Если бы она определила его в ту больницу, она бы успокоилась и забыла, решила бы, что ее совесть теперь чиста… Я не собиралась позволять ей такое!
Елена оставила при себе сына не только ради мести бывшей невестке. Она по-прежнему боялась одиночества… Да и не могла до конца поверить, что их счастливая жизнь закончилась вот так. Она, со всеми знаниями, с жизненным опытом, порой надеялась, что случится чудо. Как в кино! Пройдет время, Гриша оправится, узнает ее, станет прежним…
Из всех прогнозов воплотился лишь ход
