Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников
Лицо Щебы сморщилось от обиды. Он попытался вырвать фотоаппарат из рук Плодовникова, но его перехватил Шустров.
— Успокойся, слышишь? Уймись, пока не огреб!
Надев фотоаппарат на шею, Плодовников внимательно посмотрел на Воана.
— Забавный трюк, сынок. Вот так запросто взял и отжал фотоаппарат, к которому и прикоснуться-то не имел права. А там и новые снимки, и старые. Кровь коллектора, а?
Воан не ответил. Его мысли уже мчались дальше.
— Тело лежит здесь с ночи. Криминалистов нет. Нужен холодильник.
— Ты же вроде неглуп, сынок. Какой еще, нахрен, холодильник? Тело должно остаться здесь. Не припомню, чтобы мы хоть что-то описывали в протоколе осмотра. Положение головы, состояние подошв — где всё это?
— Так это и не тело, Семеныч, забыл? — Воан позволил себе издевательскую лыбу-улыбу. — Просто кукла по фамилии Куколь. Ты мешаешь думать, черт возьми. Есть улики, которые могут испариться. Пока мы шлялись, сюда мог кто угодно заглянуть. Тело нужно отнести туда, где на него не будет продавать билеты кретин из «ночной смены».
Плодовников сердито засопел.
— Вообще-то, есть такое место, — подал голос Щеба. Он выглядывал из-за лейтенанта. — Фармацевтический склад в медицинском центре. Там зябко даже летом. И там всегда дежурит сексуальная врачиха.
— Вот видишь, Аркадий Семенович: дежурит сексуальная врачиха. Подростки — спецы в таких вопросах. Щеба, в зале найдется, в чем перенести труп?
Парень пожал плечами и направился к кабинету физрука.
— Мы в прошлом месяце порвали мат, — сообщил он на ходу. — Точнее, он просто разъехался под кем-то. Эта шкура должна быть где-то здесь. Или можно волейбольную сеть взять.
— Может, сбегать за носилками? — предложил Шустров. — Если есть медицинский центр, то должны быть и носилки.
— Разумно, — согласился Плодовников.
Щеба тем временем добрался до двери в кабинет физрука. Дернул за ручку.
— Эй, а тут заперто!
На Воана вдруг навалилась страшная усталость.
Все были идиотами. Или убийцами. Неужели только он понимал, что если тело не убрать, то с ним непременно что-нибудь случится? Кто-нибудь обязательно влезет на место преступления, а они даже оцепить его по-человечески не могут. Их всего трое, а убийцу надо искать прямо сейчас, по живому.
Вдобавок на территории имелся врач. Воан считал, что заставит врача — нет, сексуальную врачиху — покопаться в трупе. Или даже провести подобие вскрытия. А значит, лучше перенести тело поближе к инструментам и тазикам, чем по сто раз бегать за ними. Воан не верил, что труп — это какая-то там подделка.
Он коснулся револьвера в кобуре. Интересно, попадет ли он отсюда в дверной замок?
— Ой, тут открыто! — Щеба глупо рассмеялся и помахал рукой. — Надо было от себя. — Он скрылся в кабинете и вскоре выглянул. — Есть и чехол, и сетка! Че брать-то?
Шустров поспешил к нему. Вдвоем они притащили рваный чехол от мата и аккуратно перетянутую волейбольную сеть. Руки Воана дрожали. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы вынуть руку из пиджака пустой, без оружия. Заметив, что Плодовников смотрит на него, Воан вскипел.
— Еще раз назовешь меня сынком, старпер, и я залпом пересчитаю тебе зубы.
— Ну-ну, не копай себе могилу глубже собственного роста, Иван, — спокойно ответил Плодовников.
Воан встал со скамейки. Взглянул на Щебу и Шустрова.
— Значит так, слушайте. Носилки организуем по следующей схеме. Сперва сетка, потом чехол от мата. Девушка — в чехле. Так у нас будет небольшой запас жесткости. Это исключит дополнительные внутренние травмы. Плюс чехол непрозрачный. Держаться будете за сетку, так удобнее.
— Так, может, носилки? — опять предложил Шустров.
— А если здесь есть всё, кроме носилок? Захлопни рот, лейтенант. — Воан опять обратился ко всем: — И смотрите под ноги. Криминалисты оторвут их и изучат, если мы затопчем улики.
Полицейские осторожно подхватили труп и по-крабьи вынесли его из круга.
— Почему она мокрая? — Глаза Шустрова напоминали блюдца. — Что у нее в подмышке, а? Что там?
— Конденсат. Думай об этом как о конденсате, сынок.
Тело Томы Куколь положили на импровизированные носилки. Воан ощутил облегчение, хотя и не мог сказать, чем оно вызвано.
Потащили девушку Шустров и Щеба. Воан и Плодовников забрали всё остальное.
Через несколько шагов Воан остановился. Перед глазами возник страшный кадр из альбома ужасов, который Щеба таскал с собой. Чьи-то ножки в туфельках, пойманные в туалете ногами-великанами. За окнами опять сверкнула молния.
— Что случилось в том туалете, Щеба? Я про снимок, на котором старшаки обступили кого-то из младших классов.
Щеба побледнел. Он держал сеть и растерянно хлопал глазами.
— Так что там было? — повторил Воан. — Что ты заснял, маленький ублюдок?
— Держи себя в руках, сынок. — Плодовников занервничал.
Но Воан не мог остановиться.
— ЧТО ТАМ БЫЛО?! — взревел он.
Такие туфельки могла бы носить его дочь. Сын носил бы что-нибудь спортивное. Но они не родились, не успели. И теперь дитя находилось в тройном гробу, как какая-нибудь матрешка. Сперва почва, потом сколоченные коробкой доски и, наконец, омертвевшая плоть матери. Три гроба по цене одного.
Та девочка с фотографии могла проделать похожий путь. Лишь потому, что кто-то предпочел снимать, а не остановить это.
— Так что… — глухо сказал Воан.
Тут спортзал озарила вспышка. Как будто кто-то разбросал оранжевые и черные блики по стенам и лесенкам с турниками. Воан повернул голову. Через окна было видно, как молния раскалывает дерево за территорией школы. Его верхушка испарилась в серебристой вспышке. Из опадавшего пламени вылетел массивный уродливый кусок.
Он вращался, будто подгоревший диск для игры в алтимат-фрисби.
Одно из окон разлетелось, когда тяжелая ветвь вломилась в спортзал. Разбрасывая осколки закаленного стекла, она рухнула прямо на то место, где чуть раньше лежала мертвая девушка. По дымящейся древесине, жалобно шипя, бежал язычок пламени. Погас.
Плодовников перевел изумленные глаза на Воана:
— Господи Иисусе, ты знал, что ли? Поэтому требовал, чтобы мы убрали тело?
Воан пожал плечами. Он ничего не знал. Смерть жены перетряхнула все его знания. Воан посмотрел на часы.
Секундная стрелка держалась на месте — и снова пошла.
3.
Дорогу им перегородил охранник «ночной смены». Он хотел знать, что случилось. Он был так напуган шумом, с которым ветвь пробила окно и грохнулась на пол, что едва соображал. Воан сказал, что нашел автомобильную дверцу, а потом что было сил хлопнул ею.
Покидая учебный корпус, Воан сверился с брошюрой: не преувеличивает ли Щеба, говоря, что знает, куда
