Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников

— Нам тесно, Воан. — Ее голос скрипел, словно она перетирала зубами кору. — Малышка всё время хнычет. Она требует папулю. Сделай что-нибудь. Сделай.

— Я… — Не отдавая отчета в собственных действиях, Воан рухнул на колени. Брюки немедленно намокли.

— Кто-то убил нас Воан. Но я знаю, кто это сделал. Узнаешь и ты, если заглянешь к нам. Хоть на секундочку. Ты ведь многого не помнишь, любимый. И в глубине души допускаешь, что это мог быть ты. Что это ты прикончил меня.

— Это не я, — прохрипел Воан. — Не я…

Окрик Плодовникова вывел его из оцепенения.

Полковник и лейтенант бежали от учебного корпуса. Шустров держал ноутбук и коробку с никотиновым базисом. Сам Плодовников положил руку на кобуру. Оба встревоженно оглядывались, как две борзые, выскочившие под дождь.

— Ты в порядке, сынок? — Плодовников подхватил Воана под руку и помог ему подняться. — Ты грохнулся так, будто наглотался свинцовых маслин. Неважно выглядишь.

— Я этого не делал… — Воан моргнул, приходя в себя. — Что с криминалистами? Кто-нибудь объявился?

— Прошло всего-то минут десять с моего звонка. У тебя провалы в памяти?

Плодовников попал в самую точку. Воан действительно не мог кое-что вспомнить. Но об этом никто не узнает, пока он сам не разберется.

— Ах, господи, да где ж носит остальных? — Плодовников беспомощно огляделся. — Погода портится.

— Я не думаю, что сюда хоть кто-нибудь доберется.

— Не говори так, сынок, беду накличешь.

Лейтенант во все глаза смотрел на Воана.

— А за кем вы так припустили, Воан Меркулович?

— За семьей. За кем же еще?

Воан поплелся в сторону учебного корпуса.

6.

Под дождем, помаргивая оранжевым маячком, полз рычащий монстр. Крупные колеса с щелчками разбрасывали камешки. Блестевший ковш был задран, будто щит. Об этот щит разбивались сотни капель, сброшенных ветром с деревьев. За рулем сидел Казя. Небо потемнело, хотя едва перевалило за полдень.

Казя протер рукавом стекло, рассчитывая улучшить видимость.

Он насвистывал. Один только вид бритоголового следователя вывалил плошку растопленного масла на совесть Кази.

— Да воздастся нам всем по делам нашим, Господи, — всё повторял Казя, пока единственная дорога вела его к месту, где наверняка изнывали от безделья полицейские.

Перед отъездом Казя поцапался с охранником, дежурившим у ворот. Тот наотрез отказывался пропускать его. Казя не винил охранника. Хотя бы потому, что сам был виновен. Лицо Томы до сих пор являлось ему по ночам. Хуже всего было то, что даже в момент смерти она выглядела как свежий цветок.

Воспоминание о том, как она содрогалась под ним, погнало кровь к члену.

Остановив погрузчик, Казя приоткрыл дверцу. В кабину ворвался ветер, таща с собой морось, будто погрузчик в этот момент плыл по морю. Лицо Томы всё еще парило во внутреннем мире Кази, и он расстегнул ширинку. Он мог бы сделать это внутри, но ему не хотелось разводить грязь. Да и салфетками он как-то не запасся.

Наполовину прикрыв глаза, Казя взялся за дело.

Но сперва удостоверился, что поблизости никого нет. Не прошло и двадцати секунд как Казя кончил. Он стряхнул конец и пальцы, после чего захлопнул дверцу. Как только он сделал это, раздался смех. Казя завертел головой — но ветер забрасывал кабину каплями, мешая обзору. Пришлось опять приоткрыть дверцу.

Глаза Кази обыскали влажный лес.

Ему показалось, что на обочине стоит черноволосая фигурка в школьной форме.

— Тома! Тома, прости меня! — прокричал Казя, чувствуя, что может разрыдаться.

Смех стал тише, но не исчез. Будто невидимый зверь на охоте, он спрятался и появился в другом месте. Теперь он звучал прямо из-под погрузчика. Звучал тоненько и глумливо.

Не помня себя от страха, Казя посмотрел вниз.

Среди мокрых камешков выглядывало лицо Томы. Оно было злым, слепленным из грязи и лесного мусора. Лицо посмеивалось, слизывая длинным черным языком остатки сброшенного Казей семени. Зажав рукой рот, Казя захлопнул дверцу и пришпорил погрузчик. В следующую секунду его стошнило на колени и сиденье.

Казя мчался по гравийке с выпученными глазами. Минуте на десятой он врубился, что удаляется от «Дубового Иста», хотя следовало бы развернуться. Развернуться прямо на той грязной роже!

— Прямо на роже, — повторил Казя голосом только что проснувшегося человека.

Он приготовился затормозить и вдруг обнаружил, что добрался до завала.

Дорогу перекрывала толстенная черная ольха. Казя немного разбирался в деревьях, поэтому без труда опознал ее. Ствол ольхи был раздвоен. С такими рогатками больше всего проблем. За упавшим деревом стояли две машины. Их включенные фары обжигали завал, но больше ничего не могли сделать.

Казя моргнул фарами погрузчика и выбрался наружу. Его ноги всё еще подкашивались от пережитого ужаса.

— Вы… — Он облизнул губы, хотя дождь не прекращался.

Водительская дверца первой машины распахнулась, и в лужу ступила женщина в теплой куртке. Кроме нее, никто не захотел выбраться под дождь. Она посеменила к упавшему дереву. Сложила ладони рупором.

— Слава богу! Это просто ужас какой-то! Что у вас здесь со связью?

— Мертвая зона! — крикнул Казя. Он опять облизал губы. — А вы настоящие?

— Чего? — Женщина поставила ладонь козырьком. — Я из криминалистической службы! Криминалист! Там еще наши! Долго вы провозитесь?

— Сдайте назад!

— Что?

— Уберите машины, чтобы я их не зацепил, когда буду толкать дерево!

Женщина замахала рукой, показывая, что всё поняла. Она развернулась и повторила жест для остальных.

Тут в небе полыхнуло. К земле понесся зигзагообразный белый огонь.

Но Казя и без молнии видел, что всё плохо. На обочине опять возникла Тома — с глазами черными, как вар. Она стояла недалеко от машин. Какой-то кустарник нахлестывал ее колени и бедра, будто темно-зеленые волны. Девушку словно омывало штормовое море.

Тома с пустой улыбкой наблюдала за Казей.

Молния поджарила дерево за ее спиной. Именно что поджарила, как видел Казя. Каким-то образом заряд проскользнул сквозь влажные ветви, как будто он пришел из вселенной, где вода была худшим проводником. Ровный ствол высоченной осины перешибло, и она обрушилась на дорогу.

Это случилось так быстро, что никто ничего не понял. Лес был разгневан и свою злость выместил на людях. Гулко лязгнуло. Вторую машину сплющило в лепешку. Какое-то время эта лепешка подпрыгивала на месте, вытряхивая из себя осколки и чью-то безвольную руку в дождевике.

Женщина-криминалист вскрикнула. В ее широко распахнутых глазах отражался ужас. Охваченная паникой, она ринулась через лежавшую ольху. Кто-то забился в уцелевшей машине, пытаясь совладать с ремнем безопасности.

Казя рванул женщине навстречу. И тут же зажмурился.

С неба неслась еще одна молния — кривая и острая, как слепящий рог дьявола.

Она вонзилась первой машине