Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников
Они приглушенно рассмеялись и немного подурачились.
— Я действительно хочу, чтобы ты ушел. У меня нехорошее предчувствие. Прости, я знаю, как ты относишься к таким вещам, но на этот раз тебе придется выслушать меня, Воан. Ты — человек логики, и только логика может заставить тебя уйти.
— Я уже логически настроен, любимая. — Он улыбался.
— Ну вот, настроен он. Тогда вот вам, Товарищ Логика. Если ты выберешь более спокойный заработок, который позволит тебе проводить больше времени с семьей, то я, так и быть, пообещаю тебе кое-что.
— И что же это? — Он попытался укусить ее за голову, и она захихикала.
— Я торжественно обещаю каждый день печь вишневые пироги. Ты же потерпишь консервированную вишню? А за это я буду расшивать талию на твоих брюках, когда вишен в тебе станет слишком много.
Он рассмеялся и тут же осекся.
— Погоди-ка, хитрая ты лисичка. Знаешь, а ведь это довольно подозрительно. «С семьей». Ты ведь так сказала? А разве так говорят про одного человека? Семья — это больше двух стариков в одной постели. Да? Эй, не молчи.
Но Лия и не молчала, говоря это совершенно другим образом. Она подняла лицо. Ее глаза загадочно и счастливо блестели.
До него наконец-то дошло.
Воан действительно собирался уволиться. Он даже присмотрел себе офис на окраине Москвы, где мог бы спокойно оценивать ущерб от вишневых пирогов, измеряя его пуговицами на талии. Но что-то постоянно отвлекало его. Он даже не мог сказать, сколько времени это тянулось.
А потом он вернулся домой, и всё неожиданно прояснилось.
Они с Лией жили в одном из доходных домов, что в центре Москвы. Квартира под самой крышей досталась Воану от отца. Подъезжая к дому, он увидел молнию. Она расколола небо, высветив мириады злобных капель, и обрушилась на крышу.
Здание обесточило, и Воану пришлось бежать по лестнице на шестой этаж.
Он нашел ее в гостиной.
Лия полулежала в кресле. Она была в уютном домашнем халатике с цветочным орнаментом. Ее правая рука заканчивалась на запястье. Левая покоилась на животе, сжимая кухонный острозаточенный нож. Перед тем как лишить себя кисти, Лия подтянула золотой браслетик повыше, чтобы он не упал.
Воан не поверил ни единому слову криминалистов. Тогда же его часы впервые пошли назад.
Кисть нашлась в аквариуме — служила там аттракционном для стайки разноцветных гуппи. Крошечный кулачок сжимал обручальное кольцо. По какой-то причине Лия воспользовалась ножом, чтобы подхватить отсеченную конечность и швырнуть ее через всё помещение. Или чтобы донести ее, а после вернуться в кресло.
На кулачке остались небольшие раны, похожие на укусы. Особенно много их было у безымянного пальца.
Квартира была заперта изнутри. Дверь пришлось взламывать. Никто не входил и не выходил.
Никто, кроме Смерти.
Лия умерла от кровопотери, но Воан видел, что крови натекло не так уж много.
Их патологоанатом с прибалтийской фамилией Латер, выполнявший вскрытие, косвенно подтвердил его догадку. О том, что Лию убили. О том, что кто-то отрубил ее руку после смерти.
— Сердце Лии остановилось, смирись с этим, Иван. Это следствие геморрагического шока.
С этим Воан мог смириться. Как и с тем, что вместе с сердцем Лии остановилось более крохотное сердечко. Но была вещь, которую он наотрез отказывался принять.
— Да, но ведь кровь не хлестала, Симеон Петрович. Она просто… натекла, черт возьми. Просто вытекла, а не хлестала. — Воан даже в снах повторял это. — Не очень-то похоже на работу бившегося сердца. Похоже или нет?
Латер с сожалением в глазах наглаживал лысину.
— Похоже — если сердце остановилось почти сразу. Она покончила с собой, Иван. Столь экстравагантным способом, но покончила. Прости, мне очень жаль. И не принимай близко к сердцу ее кольцо.
Но Воан принял. Это ведь был разговор о сердцах, верно?
Никто не верил в убийство Лии и не расследовал его. Верил только Воан. Верил как одержимый. Как пес, что решил выкопать мертвого хозяина.
Живший через дорогу фотограф в тот день снимал грозовое небо. Воан нашел его.
Этот парень утверждал, что видел в окнах квартиры Воана что-то вроде вспышки. Как будто кто-то настраивал там световое оборудование. Но это могло быть и отражением зарниц. А потом он показал снимок молнии, которую ему удалось поймать.
К доходному дому, где проживали Воан с Лией, от неба тянулась раскаленная нить. Но Воана волновали только окна его квартиры. Внутри стояло некое существо. Оно было массивным, с вытянутой широкой шеей и крупной головой. Существо окутывала вспышка. Это могло быть визуальным шумом, игрой света в небе.
Или даже лошадью.
Лия ведь работала на коневодческой ферме. Хотя как увязать эти две вещи, Воан не понимал.
Через пару дней, исчерпав все варианты, Воан поднялся на крышу.
Тогда он еще не догадывался, что гораздо позднее изобьет парочку сотрудников патрульно-постовой службы за их слова. Якобы ему не хватает мужества принять тот факт, что жена сбежала от него единственным доступным ей способом. Как будто он какое-то гребаное чудовище. Всё сводилось к кольцу в руке. Воан был уверен, что Лия защищала символ их брака, а не пыталась избавиться от него.
На крыше он обнаружил в кровле дыру с оплавленными краями. Молния не пробила крышу насквозь, иначе бы их затопило. Она миновала все антенны и громоотводы и ударила ровно над креслом, в котором умерла Лия. Он был уверен в этом.
Воан вынырнул из воспоминаний. Вернулся из них опаленным и уничтоженным.
Он опять стоял на территории «Дубового Иста», смотря через кованую калитку на темневший влажный лес. Девушка с черными волосами исчезла. Да и была ли она вообще? Он беспомощно сжал кулаки, словно пытаясь ухватить сбежавшее видение. Дождь продолжал раскачивать листву за забором, и Воан сообразил, что слышит что-то еще. Он в растерянности вынул смартфон из пиджака.
Звонила Лия.
Она связалась с ним из преисподней. Или из дома, собранного из гробовых досок, прикладывая трубку к животу, чтобы их мертвый ребенок тоже мог поговорить с папой.
Плечи Воана содрогнулись от горя и сожаления. Какая-то его часть утверждала, что такого не может быть. Эта же часть отвечала за логику и требовала, чтобы он позабыл о таких смешных библейских вещах, как милосердие. Будь жесток. Будь как Бог в свои худшие дни. Обрушь на убийц и тех, кто им помогает, настоящий потоп.
Воан поднял глаза. Девушка не объявилась.
Телефон разрывался, наигрывая до боли знакомую Gymnopédie No. 1, и Воан наконец-то ответил. Сердце замерло от ужаса, когда он услышал
