Изола - Аллегра Гудман

– Этого я не знаю.

«Так я и поверила», – подумала я, но спорить не решилась.

– Желаю вам большой удачи. И буду молиться, чтобы вы нашли и жемчуг, и птиц, и Сагеней.

– А ты внимательно нас вчера слушала, – похвалил опекун, а потом учтиво спросил: – Скажи, тебе нужно что‐нибудь? Пока я еще не уехал.

Сердце у меня забилось быстрее. Я понимала: другого шанса может и не представиться. Нельзя молчать.

– Мне нужно знать, где я буду жить и можно ли привезти сюда моих компаньонок.

Вторую часть вопроса Роберваль пропустил мимо ушей, а на первую ответил так:

– Жить будешь здесь.

– А когда вы уедете?

– Останешься со мной.

Его ответ сбил меня с толку, будто маленькую девочку. Останусь с ним, когда он уплывет?

– Но как же…

– Что еще тебе потребуется? – перебил он.

Я замялась, но все же нашла в себе силы сказать:

– Средства к существованию.

– К существованию? – натянутым голосом переспросил он.

– Да, мой господин.

– Средства к существованию… – повторил он, поднялся со стула и бросил мне: – За мной.

Раньше он встречал мои просьбы смехом и шутя исполнял их. А теперь словно бы оскорбился до глубины души.

Опекун провел меня через весь зал. Дамьен робко семенила за нами. Роберваль распахнул дверь, и мы оказались в помещении, напоминающем часовню, разве что вместо алтаря там стоял стол, заваленный свитками, ножами, перьями и сургучом. За столом работал кареглазый и светловолосый секретарь моего опекуна.

– Дай ей Маро, – потребовал Роберваль.

Юноша опустился на колени перед распахнутым сундуком, сдернул ткань, закрывавшую содержимое, и передо мной открылась целая библиотека из десяти, двенадцати – нет, целых двадцати книг, причем некоторые, как казалось, даже ни разу не открывали. Секретарь принялся перекладывать тома на стол и наконец нашел книгу формата ин-кварто в алом кожаном переплете. Корешок у книжицы был позолоченный, сверху обложку тоже украшали золотые ажурные орнаменты, а на обрезе золотой краской был вытиснен узор из маленьких ромбиков, которым можно было любоваться, пока книга закрыта. Томик представлял собой настоящее произведение искусства, и мне хотелось видеть в этом добрый знак.

– Покажи ей название, – велел секретарю мой опекун.

Юноша быстро взглянул на своего начальника, а потом открыл титульную страницу, где было напечатано: «Псалмы царя Давида. Стихотворный перевод Клемана Маро».

– Знаешь эти стихи? – спросил у меня Роберваль.

– Нет, мой господин.

– Значит, пришла пора выучить. Они и станут твоим средством к существованию.

Стихи?! Средством к существованию? Мне нужны золотые монеты, а не позолоченные корешки, подумала я. Надо покупать дрова, чтобы выживать в этом холодном доме. Стихами прислугу к себе не расположить, да и в зиму они не согреют.

– Благодарю, – прошептала я, а секретарь тем временем достал нож и принялся разрезать страницы, чтобы было удобнее читать.

– Эти псалмы многому тебя научат, – заверил меня опекун.

Интересно, чему, возмущенно подумала я. Как унизить собственную душу и смиренно принять злоключения? Но вслух пришлось сказать другое:

– Очень вам благодарна и надеюсь, что усвою важные уроки.

– Желаю тебе доброго здравия, – сказал Роберваль и поклонился.

– А я вам – безопасного путешествия, – откликнулась я, внимательно разглядывая его лицо. Вопреки моим ожиданиям, родич ушел, не проронив больше ни слова.

Потупившись, я ждала, пока секретарь разрежет страницы. Дамьен молча стояла у меня за спиной. Выходит, она была права: я размечталась, только и всего. Факты таковы: опекун не пошлет слуг за Клэр и не даст мне денег на время своего отсутствия.

– Вы разочарованы, – произнес секретарь так тихо, что сперва я даже решила, что мне только почудилось, но потом мы встретились взглядами, и он продолжил: – Вам, наверное, хотелось получить другой подарок.

– Вовсе нет, – с горечью возразила я.

– Это волшебная книга, – заверил меня юноша.

– Даже не сомневаюсь.

– Сами убедитесь, когда начнете читать.

Я не знала, что тут сказать и что вообще думать о секретаре. Не вполне слуга и в то же время не знатный господин, он держался учтиво, но при этом так пристально меня рассматривал, будто хотел прожечь взглядом. Широкоплечий, высокий, он сразу же заполнил собой тесный кабинет, как только распрямился. Взяв у него из рук книгу, я заметила, что пальцы у юноши пестрят застарелыми чернильными пятнами.

– Куда король отправит Роберваля? – шепотом спросила я.

Секретарь выдержал мой взгляд, но ничего не ответил.

Я предвидела, что Дамьен будет меня ругать. По дороге в нашу комнату она молчала, но стоило ей закрыть за нами дверь, как на меня посыпался целый град упреков.

– Допрашивать секретаря! Что теперь опекун подумает? Не иначе решит, что ты заговор против него готовишь.

– Да с кем мне тут сговариваться? – горько отмахнулась я. Сама идея казалась нелепой: ведь в этом доме я никого не знаю.

– От тебя у него одни неприятности.

– А у меня – от него, – проворчала я и, устроившись на своей скамеечке поближе к огню, открыла наугад «Псалмы». Взгляд упал на строки: «Лью я слезы безутешно, как же горек мой удел. Испытанья в жизни грешной…» Я не стала дочитывать стихотворение и захлопнула книгу. – Такой подарок скорее понравился бы Клэр и мадам Д’Артуа.

– Еще бы, они ведь новыми знаниями не пренебрегают, – съязвила Дамьен.

Справедливое замечание. Клэр с матерью любили молиться и читать, но не были лишены и расчетливости. Мне вспомнилось, как они слушали разговоры прислуги и собирали нужные им сведения.

– Алис, – обратилась я вечером к нашей юной помощнице, принесшей нам мясо и хлеб. – Я тут кое-что припасла для тебя. – Я протянула ей серебряную монетку. Денег у меня почти не осталось, но жадничать не стоило.

– Чего изволите? – воодушевленно спросила Алис.

Мы с ней вышли на лестницу, чтобы Дамьен не услышала нашего разговора.

– Мне надо знать, когда уезжает мой опекун и когда он вернется, какие у него дела при дворе – словом, всё, что тебе удастся разузнать о его работе.

– Какая удача! Я ведь уже выяснила подробности, – заверила Алис, а потом, смерив меня быстрым взглядом, добавила, понизив голос до шепота: – Король назначил господина своим наместником в Новой Франции. Я слышала, как наш хозяин рассказывает об этом своим гостям.

– В самом деле? – переспросила я. Вот это да: получается, мой опекун – доверенное лицо самого короля. И будет править в Новом Свете, если не погибнет по пути. На такой высокой должности точно можно хорошо заработать и пополнить опустевшую казну. – А когда он уезжает?

– Этого он не сказал.

Я не стала делиться новостями с Дамьен – та снова отчитала бы меня за расспросы. Вместо этого я устроилась у камина