Изола - Аллегра Гудман
На верхних этажах было тихо, а вот снизу доносились какие‐то голоса. Я снова вышла на лестницу и уловила запах жарящегося мяса. Он привел меня на кухню, где горел жаркий, шумный огонь. У огня стоял парнишка и крутил вертел, на который был насажен окорок, а рядом споро ощипывала гусей румяная женщина. На столе чуть поодаль Мари раскатывала тесто в окружении тарелок с изюмом, орешками и нарезанными яблоками.
– Простите! – воскликнула она при виде меня. – Ничего не успеваю.
– Вот-вот, – проворчала румяная женщина, не поднимая глаз. – Вечно одно и то же. – Она была поварихой, и руки у нее были усеяны мозолями и ожогами. – Чтоб вас всех черти сожрали, – ругнулась она, а потом, заметив меня, торопливо извинилась: – Ой, прошу прощения!
– У нас камин погас, – сказала я.
– Мари! – Повариха гневно воззрилась на юную служанку. – Ну что за бестолковая девка! – пожаловалась она и добавила уже мягче: – Я к вам Алис пошлю.
– А когда должен приехать ваш хозяин? – спросила я.
– Сегодня.
Мимо меня прошел серый кот, задев подол платья.
– А он знает, что я здесь? – уточнила я.
– Разумеется. – Повариха взглянула на меня с недоумением. – Он же сам за вами слугу отправил. Алис! – крикнула она, повернувшись к двери. – Алис! Иди с камином разберись.
– Большое спасибо, – поблагодарила я.
А повариха уже закончила разговор со мной и теперь отчитывала парнишку у вертела:
– Ты мясо крутить собираешься? Никак уснул стоя?
Повариха, точно караульный поутру, подняла на уши весь дом. Одних слуг она отправила мыть полы, других – чистить камины, конюхам велела вынести и выбить все ковры, а нескольких служанок заставила оттирать лестницу на четвереньках. Даже с нашего этажа были слышны ее грозные крики.
– Ты где пропадала? – спросила Дамьен, когда я вошла в нашу комнату.
– Да так, сперва осмотрела нижний этаж, а потом спустилась на кухню.
– Тогда почему тебя так долго… – начала няня, но осеклась, увидев на пороге Алис – служанку, присланную нам в помощь, стройную девушку лет двадцати с огненно-рыжими волосами и карими глазами в зеленую крапинку. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не веснушки, обсыпавшие ей и плечи, и щеки, и нос. Слишком уж жадно ее целовало солнце.
– Я разведу вам огонь, – пообещала она. – А еще могу найти стулья.
Работала она быстро, и вскоре в камине уже заплясало пламя, а в комнате появились стулья.
– Это вам, – сказала Алис и протянула мне пыльный стул с плетеным сиденьем. – А это вам, – добавила она и вручила Дамьен скамеечку для ног.
– Маловат для меня стульчик, – со вздохом пожаловалась няня.
– Возьми мой. – Я уступила ей свой стул, а сама села на скамеечку.
Еще я дала Алис монетку, и она счистила высохшую грязь с наших плащей, а потом отнесла вещи, в которых мы приехали, прачке. Вернулась она с маленькой подушечкой, которую тут же вручила мне.
– Так вам будет удобнее, – с улыбкой заверила она. – А мне надо бежать, внизу ждут.
– У вас перед приездом хозяина всегда такая суматоха? – спросила я.
– Да, – подтвердила Алис. – От нас требуют полной готовности.
– А если вы вдруг чего‐то не успеете?
Мне важно было узнать, как поступит мой опекун: пощадит прислугу или накажет? Но Алис думала лишь о предстоящей работе.
– Непременно успеем.
Весь день мы слушали, как челядь снует из комнаты в комнату, как привозят и разгружают покупки, как передвигают мебель, пока наконец не раздался громкий крик:
– Он здесь!
– Как думаешь, опекун позовет нас к себе? – спросила я няню.
– Боже упаси! – ужаснулась Дамьен. Ей страшно было даже просто оказаться с Робервалем в одном помещении. Она считала, что лучше всего – спрятаться до поры до времени, однако я была другого мнения. Мне хотелось поскорее увидеться с опекуном и заручиться его расположением.
Заявляться к нему без приглашения я не осмелилась, но тайком выбралась на лестницу, перегнулась через перила и увидела толпу служанок со стопками постельного белья и услышала повариху, дававшую кому‐то указания, как лучше расставить стулья.
– Хотите отужинать внизу? – спросил меня кто‐то. Я вздрогнула от неожиданности и увидела Алис, которая поднималась куда‐то по ступенькам.
– Да мне бы хоть разок на стол полюбоваться, – вздохнула я.
– Запросто. Вас ждут на банкете.
– Правда?
– Да, я как раз иду передать вам приглашение.
Я широко ей улыбнулась. Пусть Алис и была обычной служанкой, но в этом мрачном доме она одна одарила меня теплом. Ее лицо лучилось дружелюбием, в глазах мерцали искорки смеха; казалось, она ни капли не боится моего опекуна.
– Тогда побегу готовиться, – сказала я.
– Спешка ни к чему. Хозяин и его гости не сядут за стол раньше восьми, – сообщила Алис, но я все равно заторопилась к себе.
– Надо одеться к ужину, – сообщила я Дамьен.
– Боже милостивый! – запричитала она.
– Это наш шанс, – твердо сказала я. Я уже решила, что за ужином изо всех сил постараюсь показать, что заслуживаю земель, денег, своего наследства. Что непременно верну их себе. Разве не этому учили книжки, которые мы читали с мадам Д’Артуа? Тот, кто проходит выпавшие ему испытания с терпением, прилежанием и достоинством, получает награду.
– Только не сболтни лишнего перед его гостями, – предупредила Дамьен, расчесывая мне волосы.
– Буду молчать как рыба, – пообещала я. – И внимательно слушать. Что‐нибудь да выясню.
– Лишь бы потом хуже не стало.
– Что может быть хуже неизвестности? Лучше уж знать наверняка, чем мучиться догадками, – заметила я.
– Не соглашусь, – заупрямилась няня.
Нахмурившись, она открыла мой сундук и достала платье, расшитое серебряными нитями. Потом неохотно одела меня, а когда пришло время отправляться на ужин, пошла следом за мной, потупив взор. Даже в огромном зале, где горело множество свечей, Дамьен пряталась у меня за спиной. Крупная и величественная, с широкими бедрами и пышной грудью, она вдруг оробела, как маленькая девочка. Я же смело шагала вперед.
– Кузина! – Опекун поклонился мне и взял меня за руки, точно и впрямь был искренне рад нашей встрече. – Как добралась, хорошо?
– Лучше некуда, мой господин.
– Выглядишь просто чудесно.
Он поприветствовал меня тепло, по-семейному, но усадил в самом конце стола, как и Дамьен. Сперва Роберваль был щедр на комплименты, а потом в два счета обо мне позабыл, но меня это нисколько не расстроило. Я с любопытством наблюдала за тем, как он встречает своих гостей. Их было четверо, и, когда они расположились
