Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем
– Вас обоих я приглашаю в свой кабинет. Но вначале нужно разобраться с этой чашкой. Раз мы все здесь, лучше сразу внести ясность. Я уже переговорила со слугами. Маркус, тебя не затруднит закрыть дверь?
Она прошла в комнату. Чувствовалось, что эта хрупкая старушка привыкла повелевать.
– Джойс, будь любезна, достань подкладку под блюдце.
Девушка выдвинула ящик серванта и извлекла полотняный кружок, украшенный вышивкой. Когда подкладка улеглась на сверкающую поверхность стола, бабушка Каролайн поставила на нее блюдце с чашкой.
– Это я самолично нашла в комнате Джулии, – сообщила она тихим голосом, в котором ощущался упрек. – Чашка с блюдцем стояла под кроватью, загороженная подзором. Я нашарила ее тростью, а Элис потом достала. Судя по всему, в чашке был чай.
Собравшиеся стояли, замерев. Мистер Кэмпион, находившийся справа от старухи, разглядел несколько чаинок на дне чашки. Его удивило, что миссис Каролайн намерена устроить допрос по поводу своей находки. Поначалу он не понял, почему столь незначительное нарушение семейного уклада подается как серьезный проступок. Еще меньше он был уверен, что допрос, который учинила старуха, даст мгновенные результаты.
Тетя Китти, до сих пор тихо сопевшая в свой платочек, вдруг залилась слезами раскаяния. Зрелище было ошеломляющим. Она вышла вперед и, словно нашкодившая девчонка, встала перед матерью.
– Это сделала я, – трагическим тоном произнесла она. – Я заварила чай.
Бабушка Каролайн молчала. Никто не решался произнести ни слова. Тетя Китти продолжила свое смиренное признание.
– Джулия любила по утрам пить чай в постели, – печально сообщила она. – И я тоже это люблю. Я привыкла к утреннему чаю, еще когда был жив мой бедный Роберт. Он тоже предпочитал сначала выпить чаю, а потом уже вставать. Вот Джулия и предложила… Нет, наверное, предложение исходило не от нее… Кому-то из нас пришла в голову мысль готовить утренний чай самим, раз его в нашем доме не подают. Мы подумали, что никому не причиним вреда, если я куплю в магазине компании «Бутс» чайничек и спиртовку и по утрам, пока Элис еще не принесла горячую воду, буду заваривать чай. Мы так делали два года подряд. Каждое утро я готовила чай на две чашки и одну относила Джулии. Вот и сегодня, надев халат и шлепанцы, я понесла ей чай. В тот момент она выглядела вполне здоровой… Ой, мама! Если она что-то положила себе в чай и выпила, я никогда себе этого не прощу!
После столь впечатляющего признания последовал новый всплеск рыданий. Джойс безуспешно пыталась успокоить тетку. Бабушка Каролайн поглядывала на дочь со смешанным чувством неодобрения, удивления и презрения. Затем повернулась к Джойс со словами:
– Дорогая, отведи тетку в ее комнату. Если доктор Лаврок еще не уехал, попроси его дать ей успокоительного.
Но тетя Китти еще не погрузилась на самое дно самоуничижения. Подобно многим людям, помятым и затюканным жизнью, она обладала сильной, хотя и превратно понимаемой склонностью к драматизации событий.
– Мама, прости меня. Ты должна сказать, что прощаешь меня. Я не смогу жить дальше, пока не услышу этого!
Если у престарелой миссис Фарадей сохранилась физиологическая способность краснеть, она бы непременно покраснела. А так ее морщинистое лицо цвета слоновой кости лишь стало еще белее, а в черных глазах появилось замешательство.
– Кэтрин, дорогая, ты явно плохо себя чувствуешь. Утренний чай, который ты заваривала тайком, отнюдь не является предметом беспокойства доктора Лаврока и меня самой. – Она повернулась к Маркусу. – Маркус, прошу тебя взять эту чашку и отнести в мой кабинет. Только будь предельно осторожен. Мистер Кэмпион, дайте мне вашу руку. А ты, Уильям, очень меня обяжешь, если останешься здесь до тех пор, пока я не пошлю за тобой.
Глава 6
Величественная манера
Странная процессия медленно двинулась по коридорчику, что вел из холла в маленькую солнечную комнату в южной части дома, где находилось святилище миссис Фарадей.
Мистер Кэмпион в полной мере осознавал честь, оказанную ему престарелой леди, чьи желтовато-бледные пальцы почти невесомо касались его руки. Маркус с чашкой и блюдцем шел сзади.
– Сюда, – указала миссис Фарадей тростью.
Кэмпион открыл дверь и отступил, пропуская хозяйку. Комната, куда они вошли, представляла собой великолепный кабинет в стиле времен королевы Анны, столь неожиданном внутри настоящего оплота Викторианской эпохи. Стены, обшитые белыми панелями, были увешаны небольшими гравюрами. На полу лежал розовый с лиловатым оттенком китайский ковер. Такого же цвета были и парчовые шторы, окаймлявшие плавный изгиб окна. Старая мебель орехового дерева мягко отражала яркое пламя камина. Убранство кабинета дополняли серебряные подсвечники. Спинки и сиденья мебели покрывали чехлы с вышивкой. Эта красивая, со вкусом обставленная комната резко контрастировала с показной солидностью остальных помещений дома.
Бабушка Каролайн в ее кружевных накидке и шарфе выглядела настоящей хозяйкой этого раритета. Она села перед открытым бюро и повернулась лицом к мужчинам, положив свою маленькую белую ручку на красивое итальянское пресс-папье.
– Маркус, надеюсь, тебе не трудно поставить чашку с блюдцем на мой стол, – сказала она. – Благодарю. Нет, не на поверхность, а вон на тот лист бумаги. Если на ореховой поверхности появится влажный след от блюдца, потом его придется три года убирать непрестанной полировкой. Вы тоже рассаживайтесь, джентльмены.
Оба послушно сели на стулья в стиле Шератон[13], создававшиеся под более корпулентное поколение.
– А теперь, – продолжила она, повернувшись к Кэмпиону, – позвольте мне на вас взглянуть, Рудольф. Вы не очень похожи на вашу дорогую бабушку, но я вижу в вас черты того поколения.
Мистер Кэмпион покраснел. Удар достиг цели, и на лице старухи появилось легкое изумление.
– Дорогой мой мальчик, – тихо продолжила она. – Женщины нашего, очень почтенного, возраста сплетничают только между собой. Я вас не выдам. Должна заметить, что теоретически я вполне соглашаюсь с вашими близкими, но как бы то ни было, пока ваш невыносимый братец жив, кто-то должен нести эту семейную ношу на своих плечах. Я не вижу причин, почему вы не можете называться так, как хотите. Мы с Эмили регулярно переписываемся вот уже сорок пять лет, и от нее я знаю о вас все.
Весть о том, что еще кто-то знает о тайных подробностях его жизни, мистер Кэмпион встретил с отменной невозмутимостью.
– Мы с бабушкой – соучастники преступления. По крайней мере, в глазах семьи, – произнес он. – Мама считает, что бабуля мне потворствует и покрывает меня.
– Я так и поняла, – кивнула бабушка Каролайн. – А теперь вернемся к нашему ужасному делу. Из рассказа Джойс я поняла, что Маркус пригласил вас помочь ему.
