Игра - Ян Бэк
Наверное, она еще лелеяла надежду заметить ошибку, ставшую роковой для Люси. Записи с Мэрилебон-Стрит она успела выучить наизусть. Ничто не укрылось от ее внимания. Вечером, накануне их прихода, Джимми Филдс вошел в свою квартиру и больше оттуда не вышел. Вывода о том, ждал ли его убийца или он появился позднее, на основании видео сделать было нельзя. Люди входили и выходили, доставляли посылки и письма; приходили и уходили рабочие – словом, все, как во всех многоэтажках мира. Но поскольку в доме был второй выход, за которым не велось видеонаблюдение, поиск преступника напоминал поиск иголки в стоге сена. Да и какой толк от того, что она его вычислит?
Джимми Филдс был найден мертвым в своей постели, тело распилено вдоль, по прямой от черепа до гениталий. На сайте Игры в Охоту все было задокументировано, доказательства представлены. Удачливый Охотник записал на свой счет очко – трофей.
Цепная пила мало что оставила от лица Филдса. Тем не менее Бьорк идентифицировала его безошибочно. Ей не требовались официальные результаты вскрытия из Лондона. То немногое, что осталось от тела Филдса после взрыва, не добавило бы новых фактов.
Проклятая бомба.
Бьорк заметила, что гоняет мысли по кругу. Веки отяжелели настолько, что она больше была не в состоянии держать глаза открытыми. Однако нельзя поддаваться ни усталости, ни унынию. Нужно зацепиться за что-то новое. За какую-то подсказку, за идею о том, каким образом можно остановить эту извращенную охоту на людей или хотя бы выявить следующих жертв, понятия не имевших, у каких чудовищ они на крючке.
Просто продолжать в том же духе представлялось ложной тактикой. Но Люси именно так и хотела. Get those bloody bastards![16] – были ее слова.
Однако на чем же сосредоточиться? Кого и где попытаться отыскать? У нее не было ни малейшего представления. И все же нужно с пользой провести драгоценное время. Через пару часов работать спокойно станет невозможно. Юлиан Кирххоф в самом начале рабочего дня вызовет ее к себе, чтобы отослать домой или навесить на нее какого-нибудь нового напарника. Он уже предупредил. Работать в паре с Люси Бэрроуз из Скотланд-Ярда было абсолютной удачей: это до сих пор избавляло ее от навязанного счастья.
И абсолютной неудачей для самой Люси.
Обычно они кооперировались с подразделениями национальной полиции и в основном консультировали. Но это дело давно стало слишком запутанным и требовало настолько немедленных действий, что посвящать кого-то со стороны было не с руки. Бьорк не представляла себе, что будет, когда общественность узнает об Игре в Охоту.
Скорее всего, ее напарником сделают Эрика Дюшана. Француз из Police judiciaire[17], недавно перешел к ним и ждал своего первого задания. Бьорк считала его позером. Высокий, сильный, привлекательный, но вульгарный и бестолковый. Без конца молол языком, и то, что именно он молол, выдавало в нем пятнадцатилетнего подростка, а не взрослого полицейского. Лучшее железо не спасет, если внутри гнилой софт.
Бьорк вздохнула, потерла виски, прошла в общую комнату и достала из холодильника энергетик. Не то чтобы эта штука хоть раз ей действительно помогла, но размять ноги не помешает.
Возвращаясь к своему месту, она прошла мимо стола Эрика Дюшана. Уютненько он тут устроился: кактус, чернильница Montblanc, зарядная станция для его роскошных смарт-часов, а также фото, где он на пляже с коллегами, кубики на животах потрясающие, глупые лица – тоже. Нет, она ни за что не будет работать с Дюшаном. Такие типы до добра не доводят.
Такие типы, как я, – тоже.
Черт!
Она снова села перед мониторами и уже хотела было выключить левый, чтобы сосредоточиться на правом, как ее взгляд зацепился за видеоряд одной из камер наблюдения. Над некой витриной какой-то торговой улицы усиленно светился рекламный щит. Номера припаркованных у пешеходной зоны машин австрийские. Бьорк вспомнила, что слышала о венском террористе, но времени следить за развитием событий у нее не было.
Следуя возникшему вдруг внутреннему ощущению, она просмотрела запись, на ней был мужчина в гражданской одежде, который, если принять во внимание сумасшедшего, палившего в разные стороны в непосредственной от него близости, вел себя на удивление хладнокровно.
Но в то, как он повел себя в следующие минуты, она поначалу не могла поверить. Это было настолько невероятно, что она посмотрела запись повторно. А потом еще раз.
Через полчаса она знала об этом человеке все что нужно, и у нее созрел новый план.
План, соответствующий масштабам и степени извращенности дела, которым она занималась.
Люси бы точно оценила.
Десятью годами ранее
12
Берлин
Марлис Бауэр, психолог
Марлис посмотрела на часы. Вот-вот должен появиться ее первый настоящий клиент. Она нервно прошла в ванную и проверила макияж. За последний час уже третий раз. Она покрыла новым слоем пигментное пятно на левом виске, освежила ярко-красную помаду и причесала волосы. Дважды нажала на пульверизатор духов Jil от Jil Sander, прямо на костюм, убрала ворсинку с удлиненных брюк – теперь все как надо.
– Я готова, – сказала она своему отражению в зеркале, будто оно выражало какие-то сомнения. Затем вернулась в комнату, на ногах были выходные туфли, которые явно не нравились выступающей косточке на правой ступне. Но с этим Марлис разберется вечером. Хотела сейчас, но нет: сейчас ей нужно предстать в лучшем виде.
Однокомнатную квартиру, которую ей оплачивал Хайнц, она вылизала до блеска. Раньше Марлис думала, что ее личных сбережений хватит на съем этого кабинета, но десять тысяч евро уже ушли на учебу на психолога и создание интернет-страницы.
– Конечно, я понимаю, что тебе нужно чем-то заниматься, дорогая.
Реакция Хайнца на ее планы отпечаталась в памяти навсегда. Он ничего плохого не сказал. Но с того момента ей стало ясно, что муж держит ее за домохозяйку, которой нужно «чем-то заниматься». Каким-то хобби, чтобы убить время, после того как дети покинули родительский дом.
Но она не хотела хобби, она хотела наконец – впервые в жизни – стать самостоятельной. Она хотела сама заниматься своими делами, зарабатывать и с гордостью возвращать каждый цент, потраченный Хайнцем на ее «занятие». Поэтому были нужны клиенты. И найти их оказалось делом гораздо более трудным, чем она думала.
Она думала, что может рассчитывать на знакомых. Хайнц был хирургом,
