Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве - Винсент Носе
Даже сам Джулиано Руффини без сопротивления предоставил эту картину ее судьбе, назвав «определенно копией», в которую он якобы «никогда и не верил». А его адвокаты тут же высказались насчет экспертизы, которая «потратила массу времени, чтобы установить, не принадлежит ли картина кисти Питера Брейгеля, и пришла к выводу, что это не так, в то время как никто и не говорил, что это он ее написал». Однако это не помешало выставить картину на аукцион как произведение из его окружения – сначала, 6 декабря 2012 года, вSotheby’s в Лондоне за 30 000 фунтов стерлингов, а затем, 28 мая 2014 года, у Hôtel Drouotза 30 000 евро. Дороговато для такой средненькой работы.
В данном случае Джулиано Руффини оправдывает общеизвестный факт: творчество художника и его последователей, работавших в Антверпене, неоднократно копировалось и имитировалось на протяжении долгого времени. В некоторых случаях на свет появлялось не менее сотни вариаций одной и той же композиции! Подлинным изобретателем таких деревенских сценок в XVI веке стал Питер Брейгель. По этой причине получил прозвище «Питер мужицкий», или «Питер шутник», во французской литературе. Его сын, носивший то же имя, воспроизвел много отцовских произведений в своей мастерской. У него был брат, даже более одаренный, Ян, или «Брейгель Бархатный», как его прозвали из-за владения цветом, работавший одно время вместе с Рубенсом. Вот почему трудно установить, кто именно был автором каждой работы – отец, сыновья, внуки, их ассистенты или копиисты, более или менее удаленные от них по времени. Не говоря уже о небольших трюках, которые все они использовали, вплоть до подделки подписи.
Профессионалы, соответственно, оставляют здесь себе право на ошибку. Джулиано Руффини несколько раз возвращал деньги за свои картины, которые ему удалось продать. Один подобный случай наглядно иллюстрирует, насколько удивительные возвраты могут случаться на рынке предметов искусства. Речь идет о копии сцены, на которой пару крестьян атакуют бандиты на большой дороге. Она относится к сериикартин на тему крестьянской жизни, которые также иллюстрировал Брейгель-отец. Эта картина, размером 26 × 33 см, всплыла в 1999 году в Hôtel Drouot, где продавались многие работы, предоставленные Реюнье, Байи и Поммери. В описании эксперт аукционного дома Эрик Турквин осторожно замечает, что она «приписывается Питеру Брейгелю Младшему». В каталоге это не упоминается, но композиция воспроизводит оригинал отца, Питера Брейгеля Старшего, хранящийся в Университете Стокгольма. Картина была симпатичной – достаточно, чтобы соблазнить такого известного арт-дилера, как британец Ричард Грин, который попытал удачу на аукционе. Однако его ставку перебили, и картина была приобретена за 1,75 млн франков (на современные деньги это более 300 000 евро) парой галеристов, специализирующихся на фламандской живописи, Крух. Счет был направлен в CERPA, компанию с экзотическим размещением в «республике Маршалловы острова», посреди Тихого океана, у которой имелся также адрес на острове Мэн.
Моника Крух, урожденная Париджи, и ее муж Морис открыли свою галерею в 1984 году в Сент-Оноре. Моника – красивая брюнетка, всегда готовая с вдохновенным лицом рассуждать о великолепии искусства. Насколько она кажется живой и разговорчивой, настолько ее муж, длинные волосы которого скандализуют их квартал элегантных антикваров, сдержан и молчалив. Однако друзья уверяют, что в приватной обстановке Морис держится куда теплее. Он начинал как нотариус, а затем заработал в Бельгии состояние, торгуя недвижимостью. Будучи страстным охотником, Морис выставляет свои трофеи в их квартире на авеню Монтень с видом на театр Елисейских полей. Свое увлечение он разделяет с другими крупными фигурами на арт-рынке, с которыми ездит в разные уголки планеты, чтобы пострелять крупную дичь – отличная возможность обсудить дела с аристократами и владельцами больших состояний, увлеченных узаконенным убийством животных.
Супружеская пара, кочующая между своих роскошных резиденций в Париже, в окрестностях Экс-ан-Прованс, Швейцарии и Коконат-Гроув в Майами, начинала с коллекционирования, благодаря которому познакомилась с Джорджем де Йонкхире – бельгийцем, давно укрепившимся на рынке фламандской живописи. «В начале восьмидесятых, – рассказывает последний, – они предложили мне сотрудничество. Обещали открыть новое пространство, посвященное современному искусству, продолжающему мою сферу. Мне это показалось интересным». Доверившись супругам, арт-дилер предоставил им свои профессиональные контакты. Они открыли свою галерею напротив его, в Сент-Оноре, между Елисейскими полями и посольствами США и Великобритании. Соответственно, Йонкхире нетрудно было заметить, что супруги начали торговать картинами фламандцев, что привело к скорому и решительному разрыву их отношений. Как бы то ни было (супруги Крух, уже удалившиеся от дел, не пожелали поведать мне свою версию), они тоже стали авторитетными арт-дилерами и вели дела преимущественно с немецкой буржуазной клиентурой, хотя соседи, крупные антиквары, всегда держали их на расстоянии, считая в какой-то степени парвеню.
Осмотрев картину с нападением на пару крестьян, которую Крух купили уHotel Drouot, реставратор их галереи, Жан-Пьер Дюмон, выразил сомнение относительно ее подлинности. Компания CEPRA, которой был выставлен счет за этот лот, начала процесс против организаторов продажи, требуя возмещения выплаченной суммы. Судебную экспертизу доверили тому же Жан-Пьеру Дюмону. Первые результаты были неутешительны. 23 мая 2000 года Дюмон собрал экспертов, избранных обеими сторонами. Реставратор, представлявший CEPRA, указал на тревожное несоответствие между степенью износа дубовой доски и «хорошей сохранностью» живописного слоя. Его коллега, Жиль Перро, выразил удивление сетью кракелюр «необычного характера, идущих против направления волокон древесины», а также «угольными отложениями» в глубине трещин, указывающими, по его мнению, «на то, что
