Рассказы о следователе Колосове - Георгий Иванович Кочаров

Взглянув на надувшуюся Метелину, Колосов примирительно добавил:　

— Не сердитесь, Ольга Васильевна. Я пошутил. Ну, давайте посмотрим, как у вас с постановлениями.　

Сделав кое-какие поправки и добавив несколько вопросов, Колосов подписал постановления и позвонил в бюро судебно-медицинской экспертизы.　

А уже через два дня Колосов получил заключения. Они так и просились в цепочку улик против Варвары Заикиной. Эксперты пришли, во-первых, к выводу, что повреждения головы Веры причинены вероятнее всего пестиком и волосы, прилипшие к нему, сходны с ее волосами, во-вторых, что ножевая рана на груди у Заикиной нанесена ее собственной рукой. Давая такое довольно смелое заключение, эксперты обосновывали его очень убедительно. Они указали, что на груди, около ножевой раны (она, кстати, оказалась несерьезной), имеются крошечные колотые ранки. Многолетней судебно-медицинской практике хорошо известно происхождение такого рода точечных повреждений. Человек обычно сразу не решается нанести себе ранение и сперва, как бы примериваясь, ударяет себя слегка.　

Экспертиза установила также, что кровь на пестике, клеенке и перекладинах стола совпадала по группе с кровью Веры, а кровь на одежде Заикиной была кровью не одного, а двух человек, одним из которых могла быть Вера.　

Между тем Вере стало лучше, и Колосову разрешили ее допросить.　

Вера рассказала, что тем памятным вечером, когда она осталась дома со свекровью, та вдруг ни с того ни с сего ударила ее сзади чем-то тяжелым по голове. В полуобморочном состоянии, скорее инстинктивно, чем сознательно, она спряталась под стол, но и там Заикина ее несколько раз ударила. Собрав последние силы, она вылезла из-под стола и даже попыталась вступить в борьбу, но тут же была оглушена еще одним ударом, сделала несколько шагов в сторону кухни и упала…　

Вначале, как рассказывала Вера, свекровь относилась к ней хорошо, все говорила, что их ждет впереди счастливая и почему-то богатая жизнь. Но потом Варвара стала беспричинно упрекать и незаслуженно оскорблять невестку. Это повторялось все чаще и, наконец, привело к трагической развязке.　

Вера не понимала, что могло так резко изменить к ней отношение свекрови.　

От Заикиной (она уже была арестована и содержалась в тюремной больнице) узнать ничего не удалось.　

— На нас напали бандиты, — утверждала она.　

Ничего толком не мог сказать и Федор Заикин. Он был потрясен показаниями Веры.　

— Ни мать, ни Вера никогда мне друг на друга не жаловались, — растерянно говорил он, — я ничего не могу понять.　

А Колосову и Метелиной было очень важно выяснить мотивы покушения.　

— Александр Иванович, — предложила Метелина. — Давайте вызывать и допрашивать подряд всех родственников и знакомых Заикиных. Ведь не может быть, чтобы никто из них ничего не знал.　

— Не думаю, Ольга Васильевна, что мы поступим　правильно. Нам должно быть дорого не только свое время, но и время многих людей, вызов которых может оказаться напрасным. Нужно сделать иначе…　

У дверей домоуправления толпились жильцы. Внимание их привлекло необычное объявление. Оно не призывало соблюдать чистоту и вовремя платить за квартиру, сдавать пищевые отходы и не нарушать общественный порядок.　

«Товарищи жильцы! — было выведено на нем четкими крупными буквами. — Недавно было совершено покушение на жизнь студентки Веры Заикиной. О том, что установило расследование, сегодня расскажет старший следователь тов. Колосов. Вы все приглашаетесь на это сообщение…»　

Просторный красный уголок. Стулья, подоконники, проходы занимали не только жильцы дома, в котором живут Заикины, но и многие граждане из соседних домов. Слух о необычном сообщении дошел и до них.　

Колосов немного волновался. Получится ли так, как он предполагал, или надежды его не оправдаются?　

Но вот он встал и заговорил. Теперь даже самый внимательный слушатель не заметил бы волнения в голосе этого по виду очень строгого человека в форме работника прокуратуры.　

Речь его была спокойна и проста.　

В сути фактов все присутствующие разобрались очень скоро. То и дело тишина нарушалась возмущенными возгласами, а несколько женщин вытирали платками глаза. Колосов заканчивал.　

— Товарищи, — сказал он, — я доложил вам дело от начала до конца. Судя по тому, как вы негодуете, вам,　как и мне, ясно, что случилось в квартире Заикиных, Не остается, видимо, сомнений о том, что не бандиты, а сама Варвара Заикина расправилась с Верой. Но есть еще в деле одно темное место, которое мы желали бы прояснить с вашей помощью. Нам непонятно, за что хотела Заикина убить свою невестку, почему она решилась на такое страшное преступление. Хотелось, чтобы вы помогли разобраться нам в этом. Каждого, кто знает что-нибудь интересующее нас по делу, прошу, не стесняясь, заходить ко мне…　

Придя утром на работу, Колосов у двери своего кабинета увидел старушку.　

— Здравствуй, касатик! — сказала она, поднимаясь ему навстречу. — Ты вчера нам про Варьку докладывал. Я и пришла тебе кой-чего сказать. Варьку-то я еще девкой помню…　

Старушка была первой, кто откликнулся на просьбу Колосова.　

Вслед за ней пришли и другие. Они о многом рассказали Колосову и Метелиной. И тогда темное место в деле стало едва ли не самым ярким.　

Варвара родилась в семье замоскворецкого купца Мальцева. В доме от утренних до вечерних самоваров разговор шел только об одном — о деньгах. Заговорили о чьих-то крестинах: в копеечку вошли крестины, чай, тыщу выложили: о чьей-то свадьбе: приданого, сказывают, на двадцать тыщ с девкой дали; о похоронах: всем нищим, а их что тараканов было, по целковому подали. И так без конца — деньги, деньги, деньги…　

Едва научившись грамоте, Варвара считала не хуже мальцевского приказчика Сеньки, а тот знаменит был на быстрый счет.　

Замуж Варвару выдали за купеческого сына Митю　Заикина. Брак этот не был для Мити удачным. О Мите говорили, что он ни в мать, ни в отца… Равнодушный к деньгам и купеческим делам, он не терпел ни шума, ни скандалов. А дом Заикиных то и дело потрясали Варварины крики. Она кричала на прислугу, попрекала, что та много тратит, на приказчиков, что торгуют плохо, на мужа, что не похож он на других людей. Тогда-то и прозвали Заикину Кабанихой.　

Октябрь 1917 года Варвара встретила без радости. Дом и магазины у нее реквизировали. Переселились Заикины в небольшую квартиру в Дубровском поселке. Дмитрий, сразу же приняв как должное потерю всего своего добра, поступил бухгалтером на завод. А Варвара долго еще лютовала: не нравились ей порядки, установленные новой властью.　

Но когда был введен нэп, Варвара ожила. Она быстро наладила производство постного